Книга Погребённый Князь, страница 36 – Евгений Ключников

Отсюда, с возвышенности, он видел многое — на площадях горели жаровни, у ворот стояли телеги с клетками. По улицам передвигались процессии священников Белой Бездны. Тут и там сновали женщины с черными покрывалами на плечах — это были плакальщицы, которых нанимали заранее. Северин бывал здесь при жизни и знал, что их, этих плакальщиц, нанимали заранее. Его это сильно удивило в своё время и он не мог понять, как это — нанимать плакальщиц для тех, кто, быть может, ещё жив?

Северин усмехнулся.

— Этот город мерзостный настолько же, насколько по-своему честен.

После всего, что с ним произошло за последнее время, этот город стал казаться ему чем-то вроде откровения, хотя при жизни он видел здесь признаки осквернения. Люди любят притворяться, и Северин хорошо знал это, в том числе благодаря отцу, который такой привычки не имел. Многие притворялись, что живут ради хлеба, власти, любви, заработка или своих детей. Кто-то делал вид, что живёт лишь ради молитв и служения Бездне. Город Мёртвого Колокола существовал ради одной-единственной истины этого мира, нарушить которую простолюдинам и не снилось: ради Смерти.

Когда солнце стало подниматься над горизонтом, Северин накинул плотный капюшон плаща Волчьего Траура на голову и спрятал лицо в тени. Так он и добрался до ворот города, на которых висела табличка, гласящая:

"Всякая смерть будет очищена!

Всякое имя будет занесено в анналы истории до того, как носитель его будет уничтожен!"

Северин провёл языком по клыкам:

— Как заботливо…

Не в его интересах было ввязываться в кровавый бой под солнцем, поэтому стражу он не трогал. Люди входили в город целыми потоками. Среди них были родственники осуждённых, купцы и продавцы расходных материалов, вроде верёвок для виселиц. Жрецы, писцы, плакальщицы, могильщики. Были и наёмные свидетели "справедливых" казней. Им платили за то, чтобы они выслушали приговор, кивнули головой и посмотрели, как человека убивают, если у того не было родственников и близких. Среди них князь и растворился в толпе, спрятав лицо в тени капюшона. Стражи заметили его бледность, но бледность здесь была слишком частым явлением, чтобы уделять ей лишнее внимание.

Когда ветер не приносил из глубин города запах гнили, на её ближайших к воротам улицах пахло в основном воском ритуальных свечей. В местных лавках продавали погребальные ленты, дешёвые амулеты Бездны, которые сможет позволить себе даже нищий. Продавались и волосы в маленьких стеклянных капсулах. Северин попытался понять, для чего они нужны, если не для ведьминского ремесла, но так ничего не смог придумать. У лавки, заполненной бумажными листами, стоял старик и выкрикивал:

— Последние слова! Свежие последние слова! Слова приговорённых этим утром! Предатели, убийцы, ведьмы, должники! Последние слова любых видов вы найдёте только у нас! Переписанные красивым почерком, заверенные храмовой печатью! Две медных за письмо! Пять — за окровавленный оригинал!

Чудное ремесло завлекло Северина и он решил подойти к лавке. На деревянной доске лежали прижатые гирькой листы — чтобы ветер не разнёс. Неровными строками на них были написаны самые разные слова: "матери моей", "жене, если примет и простит", "сыну, когда тот вырастет". Были и совсем безнадёжные, вроде "писать некому, но пусть будет".