Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 331 – Евгений Ключников

— Благодарю за доверие, старый клещ, — сказала торговка.

— Не благодари. Я сказал правду только наполовину.

Она достала из кармана маленькую латунную застёжку и положила на стол.

Проба началась.

Сначала Луциан попросил Никона оценить медную пряжку.

Никон посмотрел.

Не глубоко.

[Медная пряжка гильдейского образца]

[Функция: контрольный безопасный предмет]

[Скрытый след: отсутствует]

— Чистая, — сказал он. — Контрольный предмет. Носителя почти не имела. Опасности нет.

Гильдейская пластина подтвердила.

Луциан не изменился в лице.

Костяная игла.

Она была не проклята, но использовалась для подшивки похоронной ткани. Слабая память смерти, без активного вреда.

— Похоронный след, низкий, неопасный. Не оружие. Не инструмент ложного шва. Если продавать, то как предмет с умеренной траурной памятью, но не как активную иглу.

Пластина показала слабое серое помутнение.

Женщина-гильдеец кивнула.

Зеркальце.

Никон почувствовал осторожную ловушку. Оно было почти пустым, но в деревянной оправе скрывался след чужого взгляда. Не одержимость. Не порча. Привычка подсматривать. Предмет малый, но неприятный.

— Стекло чистое. Опасность в оправе. Предмет хранил взгляд владельца, склонного подслушивать и подсматривать. Может усилить подозрительность у нового носителя. Не магическое зеркало шантажа. Дешёвый предмет бытового недоверия.

Пластина долго молчала.

Потом дала слабое жёлтое пятно по краю, не по центру.

Толпа зашепталась.

Пожилой гильдеец посмотрел на Луциана.

Луциан сказал:

— Допустимо.

Пуговица Саверия оказалась почти пустой. Никон назвал её обычной, но с лёгкой привязкой к человеку, который боялся потерять пальто больше, чем работу. Саверий подтвердил, что взял её с плаща грузчика, который три дня торговался за каждую пуговицу отдельно. Публика засмеялась. Грузчики почему-то тоже.

Осталась латунная застёжка свечной торговки.

Никон посмотрел на неё и понял, что удача решила быть злой.

Застёжка несла слабый зелёный след.

Не такой, как у Третьей руки. Не прямой. Старый, затёртый, почти случайный. Возможно, торговка когда-то купила её у человека, прошедшего через рынок. Возможно, застёжка была на мешке с воском. Возможно, просто коснулась неправильной карточки. Но гильдейская пластина должна была увидеть этот след. Обязана была. Если пластина чистая.

Никон поднял взгляд на Луциана.

Тот смотрел внимательно.

Не знал.

Или делал вид, что не знает.

Никон произнёс:

— Слабый зелёный след. Не активная привязка. Не опасность для носителя. Но предмет контактировал с воском или карточкой, способной глушить личные метки.

Свечная торговка охнула и перекрестилась по-своему, касаясь лба и кармана.

— Зелёный? У меня?

— Слабый, — сказал Никон. — Старый. Но есть.

Луциан сделал жест женщине-гильдейцу.

Та накрыла застёжку пластиной чистой пробы.

Стекло осталось прозрачным.

Толпа зашепталась.

Луциан медленно повернулся к Никону.

— Пластина не подтверждает.

Вот он.

Момент.

Если Никон отступит, его слова объявят ложным чтением. Если начнёт кричать о Третьей руке, Гильдия скажет, что он видит зелень везде после контакта с преступным рынком. Если обвинит пластину, он должен доказать. Публично. Не тайными строками Чтения, а их собственным порядком.

Он посмотрел на пластину.

Теперь глубже.

Не на застёжку.