Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 62 – Евгений Ключников

— План?

— Да. Чтобы не пришлось ночью бродить наугад, если захотите воды, воздуха или сбежать.

— Вы настойчиво продвигаете идею побега.

— Я предпочитаю, чтобы люди знали, где выходы.

Ася открыла папку. Внутри действительно лежала схема дома. Первый этаж, второй, служебные помещения, лестницы, выходы, отмеченные красным, закрытые зоны — серым. Кабинет был помечен отдельно. Закрытое крыло — толстой черной линией. Подвал и чердак тоже.

Она провела пальцем по коридору второго этажа.

— Вы всем новым жильцам выдаете карту?

— У меня не бывает новых жильцов.

— Тогда я польщена.

— Не стоит. Дом большой. Умирать от гордости, заблудившись между кладовкой и бельевой, не лучший финал.

Она снова почти улыбнулась.

— А если я по этой карте найду закрытое крыло?

— Вы и без карты его нашли бы.

— Вы очень высокого мнения о моем любопытстве.

— О вашей злости. Любопытство мягче.

Он стоял недалеко от стола, и теперь, без свадебного костюма на ней, без чужого платья, без людей вокруг, его присутствие ощущалось иначе. В регистрационном зале он был ударом по пространству. Здесь, в комнате, он был опасной тишиной. Ася вдруг очень ясно поняла: да, он обещал не требовать супружеского. Да, дверь запирается. Да, он спрашивает разрешения войти. Но от этого он не становится безопасным в привычном смысле. Он слишком много видит, слишком мало смягчает, слишком спокойно говорит о вещах, от которых другие отводят глаза. Рядом с ним трудно спрятаться даже в одежде.

— Тамара Петровна сказала, что в доме не задают вопросов о Рустаме, — сказала Ася.

Лицо Дамира почти не изменилось.

— Правильно сказала.

— А если мне придется?

— Тогда выбирайте момент. И адресата.

— Вы — адресат?

— Не сегодня.

— У вас на все ответ “не сегодня”.

— Потому что сегодня вы стали моей женой, переехали в дом, который считали берлогой, узнали, что ваша мать связана с моей семьей, и все еще пытаетесь не признать, что хотите спать сильнее, чем спорить.

— Я не хочу спать.

— Хотите.

— Не указывайте мне, что я хочу.

— Хорошо. Тогда не спите. Ходите по комнате до утра, придумывайте, как меня ненавидеть эффективнее. Только дверь заприте. Не от меня.

Ася напряглась.

— А от кого?

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

— От привычки этого дома ходить за живыми.

Холод снова прошел по коже.

— Вы сейчас про привидений?

— Нет. Про память.

— Вы умеете объяснять так, чтобы стало хуже.

— Это семейный талант.

— Вы же сказали, у вас с семьей мало общего.

— К сожалению, не все выбираешь.

Он направился к выходу, но Ася вдруг спросила:

— Почему комната отдельная?

Дамир остановился.

— Вы предпочли бы общую?

— Не увиливайте. Вы могли бы поселить меня в своей спальне. Чтобы показать отцу, что сделка завершена. Чтобы показать мне, кто здесь решает. Чтобы... не знаю. Чтобы соответствовать репутации.

Он медленно повернулся.

— Я не настолько зависим от мнения вашего отца, чтобы доказывать ему, что сплю со своей женой.

От этой фразы Ася вспыхнула. Не потому, что он сказал грубо, а потому что грубость была точной. Она сама затронула эту тему. Сама вынесла на поверхность самое унизительное.

— Я не это имела в виду.

— Именно это.

— Вы невыносимы.

— Да. Но комната отдельная не поэтому.

— А почему?

Он смотрел на нее спокойно, почти устало.

— Потому что человек, которого привезли в чужой дом после принудительной сделки, должен иметь дверь, которую может закрыть. И кровать, где не нужно ждать, что кто-то ляжет рядом без разрешения. Это не благородство, Анастасия. Это санитарный минимум.