Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 63 – Евгений Ключников

Санитарный минимум.

Ей вдруг захотелось отвернуться. Потому что эта фраза, сухая, почти грубая, задела глубже любой нежности. Он не пытался выглядеть хорошим. Не говорил, что уважает ее, что понимает, что защитит. Он говорил о норме, которая должна была быть очевидной любому человеку. И именно поэтому стало так больно: ее семья не предложила ей даже этого минимума. Никто перед свадьбой не сказал: “Если он попытается тебя тронуть, звони”. Никто не дал запасной ключ, адрес, план отхода, своего юриста. Они учили ее улыбаться, молчать и не позорить фамилию. А Отморозок из леса дал ей отдельную комнату и карту выходов.

— Вы сейчас выглядите так, будто хотите сказать спасибо и вас это бесит, — сказал Дамир.

Ася подняла на него глаза.

— Вы сейчас выглядите так, будто хотите, чтобы я сказала спасибо.

— Нет. Благодарность связывает хуже долга.

— Тогда чего вы хотите?

Он помолчал.

— Чтобы вы поняли: если однажды что-то между нами случится, это не будет продолжением сделки вашего отца. И не будет платой за крышу. И не будет потому, что вам страшно отказать. И пока вы этого не поймете, ничего не случится.

Воздух в комнате стал слишком плотным.

Ася смотрела на него и впервые за день ощутила не только страх и злость. Что-то еще — неправильное, опасное, совершенно неуместное. Не желание даже. Скорее признание того, что перед ней мужчина, который не просит доверия, но почему-то делает невозможным прежний простой ужас. Миланина страшилка трещала. На ее месте появлялся другой страх — сложнее. Страх не того, что он ее сломает силой. Страх того, что он может оказаться человеком, рядом с которым придется заново решать, где правда, где игра, где защита, где расчет, где ненависть, а где начало чего-то, о чем сейчас думать было нельзя.

— Вы слишком много объясняете для человека, который не любит комплименты, — сказала она тихо.

— Это не комплимент.

— Знаю. Вы предупреждаете.

— Учитесь быстро.

— Жизнь заставила.

Он кивнул, как будто принял ответ.

— Заприте дверь, когда я выйду.

— От памяти?

— От всего, чему вы пока не доверяете.

— Включая вас?

— Включая меня.

Он вышел.

Ася подошла к двери и повернула ключ.

Щелчок прозвучал негромко, но в тишине комнаты показался почти громовым. Она стояла, прижав ладонь к дереву, и прислушивалась. Шаги Дамира удалялись по коридору. Потом стихли. Где-то внизу звякнула посуда. В трубах тихо вздохнул старый дом. За окном лес темнел под снегом.

Она была одна.

В чужом доме. В доме мужа. В доме Отморозка. В комнате, которая запиралась изнутри.

Ася отошла от двери, подошла к столу и снова посмотрела на фотографию матери. Потом на карту дома. На черную линию закрытого крыла. На серый прямоугольник кабинета. На красные отметки выходов.

Ее отправили сюда как вещь.

Но вещи не получают карту.

Вещи не задают вопросов.

Вещи не умеют запирать дверь изнутри и решать, когда ее открыть.

Ася медленно сняла фату, которую почему-то все еще не убрала, сложила ее на спинку кресла и посмотрела в темное окно. В отражении она увидела женщину в сером домашнем костюме, с кольцом на пальце, с усталыми глазами и прямой спиной. Уже не невесту в чужом платье. Еще не хозяйку. Не пленницу. Не свободную.

Пока — гостью в доме, где память ходит за живыми.

И где мужчина, которого она должна была бояться, оказался не менее страшным оттого, что первым делом дал ей ключ.