Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 58 – Евгений Ключников

— У меня будет мой экземпляр?

— Разумеется.

— В моей семье это не всегда разумеется.

— Я уже понял.

Она подошла к столу, взяла конверт, но не открыла.

— Почему эта комната?

— Она ближе к лестнице и дальше от закрытого крыла.

— Безопасная?

— Удобная.

— Вы избегаете слова “безопасная”?

— Да.

Ася посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что безопасность — это не свойство комнаты. Это свойство ситуации. А ситуация у нас плохая.

— Прекрасно. Первый день брака, и вы уже честны до депрессии.

— Вы предпочли бы, чтобы я сказал: “Не волнуйтесь, дорогая, теперь вы под моей защитой”?

— Звучит ужасно.

— Вот именно.

Он сказал это так спокойно, что она снова почти улыбнулась, но тут же вспомнила Миланин голос: “Он не человек, с которым можно договориться улыбкой”. Может быть, это правда. А может быть, улыбка рядом с ним просто должна быть не оружием, а редким побочным эффектом.

— Зачем вы согласились на этот брак? — спросила она.

— Уже спрашивали.

— Вы не ответили.

— Ответил частично.

— Мне нужна полная версия.

— А мне нужно понять, сколько вы знаете.

— Ничего.

— Это тоже ответ.

— Дамир Сергеевич.

— Да?

— Я устала от того, что все вокруг знают о моей жизни больше меня.

Он смотрел на нее несколько секунд. Потом прошел к окну, но не вглубь комнаты, а чуть в сторону, оставляя между ними расстояние. За стеклом темнел лес.

— Ваш отец много лет прячет документы, которые касаются смерти моего брата, банкротства моей семьи и, возможно, смерти вашей матери. Он боится, что я доберусь до них. Вы — единственный человек в его доме, который связан с Еленой Андреевной не выгодой, а кровью. И единственный человек, которого он решил убрать из дома именно сейчас. Этого достаточно для начала?

У Аси закружилась голова.

Она опустилась на край кресла, потому что ноги вдруг стали ватными.

— Моя мать правда была связана с вашим братом?

— Да.

Слово ударило сильнее, чем она ожидала, хотя уже видела фотографию. Все равно одно дело — пиксельная фигура на старом снимке, другое — спокойное подтверждение из уст человека, для которого это не семейная сплетня, а часть расследования.

— Как?

— Не знаю точно.

— Вы врете.

— Нет. Я могу строить версии, но факты неполные.

— Какие версии?

— Не сегодня.

— Почему?

Он повернулся от окна.

— Потому что вы приехали сюда час назад, в чужом платье, с ножом в сумке и лицом человека, который три дня не спал. Если я сейчас вывалю на вас все версии, вы либо решите, что я манипулирую, либо сломаетесь, либо начнете делать глупости. Мне не подходит ни один вариант.

Ася вскочила.

— Вам не подходит?

— Да.

— Простите, что мое состояние мешает вашей стратегии.

— Мешает.

— Вы невозможны.

— Часто слышал.

— Наверное, от женщин, которые потом уезжали за границу?

Он застыл.

Фраза вырвалась слишком быстро, ядовитая, рожденная не только злостью, но и страхом. Ася поняла это сразу. И пожалела тоже сразу. Но слово уже упало, и поднять его было нельзя.

Лицо Дамира не изменилось резко. Он не сорвался, не шагнул к ней, не повысил голос. Но что-то закрылось. Та малая, почти человеческая открытость, которая появилась между ними в машине и на пороге комнаты, исчезла, будто в доме захлопнули тяжелую дверь.

— Милана хорошо поработала, — сказал он.

Ася сжала пальцы.

— Я не обязана игнорировать предупреждения только потому, что они исходят от людей, которым я не доверяю.