Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 205 – Евгений Ключников

— Я сегодня буду спать не в своей комнате, — сказала она.

— Почему?

— Потому что моя комната рядом с вашим крылом. Потому что я не хочу слышать ваши шаги. Потому что если останусь там, то либо приду извиняться раньше, чем пойму, за что, либо буду ждать, что вы придете. А я сейчас не хочу ждать.

— Хорошо.

Опять.

Это “хорошо” было уже не мягким. Скорее сломанным. Но он сказал.

— В гостевом крыле есть комната, — продолжила Ася. — Тамара Петровна покажет.

— Я скажу ей.

— Не надо. Я сама.

— Как хотите.

Она направилась к двери, но на пороге остановилась.

— И не думайте, что я ухожу потому, что вы правы.

— Я не думаю.

— Хорошо.

— Вы уходите потому, что я прав в слишком неприятной части.

Она резко обернулась.

— Вы невозможны.

— Да.

— И грубы.

— Да.

— И иногда, Дамир, ваша правда кусает больнее лжи.

Он смотрел на нее из полумрака библиотеки, на фоне камина, рядом с документами, которые могли разрушить их семьи окончательно.

— Значит, наконец-то похожа на правду, — сказал он.

Она вышла и почти хлопнула дверью.

Почти.

Но сдержалась, потому что не хотела давать ему победу даже в звуке.

В коридоре действительно стояла Тамара Петровна.

Конечно, стояла.

Не у самой двери, чуть дальше, у консоли с вазой. С видом человека, который совершенно случайно оказался в месте, где обычно никто не стоит вечером с пустым подносом.

— Ничего не говорите, — сказала Ася.

— Я и не собиралась.

— Вы собирались.

— Да. Но передумала. Иногда люди должны сами донести свою глупость до кровати.

Ася закрыла глаза.

— Мне нужна гостевая комната. Не та, где я обычно.

Тамара Петровна смотрела на нее долго. Потом кивнула.

— Идите за мной.

Она не спросила почему. Не сказала “не драматизируйте”. Не предложила чай. Это было так неожиданно бережно, что Ася едва не расплакалась прямо в коридоре. Они прошли через часть второго этажа, свернули в боковое крыло, где комнаты были меньше, холоднее и явно использовались редко. Тамара Петровна открыла одну из них: светлые обои, узкая кровать, шкаф, кресло, маленький стол, окно на задний сад.

— Постель чистая. Плед в шкафу. Ванная через две двери. Ночью в этом крыле трубы стучат, не пугайтесь. Это не призраки, это сантехника с характером.

— Спасибо.

Тамара Петровна поставила поднос на стол. На нем все-таки был чай.

— Вы сказали, ничего не говорить.

— Я молчу. Чай говорит сам за себя.

Ася невольно усмехнулась, но усмешка сразу дрогнула.

— Я не знаю, что делать.

Старая женщина посмотрела на нее уже без иронии.

— Это лучше, чем делать то, что знаете по старой привычке.

— А если старая привычка — уйти первой, пока не выгнали?

— Тогда переночуйте. Утром некоторые привычки выглядят глупее.

— А если нет?

— Тогда хотя бы будете глупой после сна. Это безопаснее.

Ася села на край кровати.

— Он сказал, что дети не отвечают за преступления родителей, если сами не прячут правду.

Тамара Петровна помолчала.

— Грубо.

— Да.

— Верно.

Ася резко подняла глаза.

Старая женщина вздохнула.

— Я не говорю, что вам от этого легче. Правда редко удобна. Особенно когда ее приносит мужчина, которому стоило бы сначала научиться подавать людям мягкую сторону, а не сразу лезвие. Но если выбирать между грубой правдой и красивой ложью, я в этом доме давно выбираю грубую. Красивой мы уже наелись.