Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 134 – Евгений Ключников

К концу вечера она устала так, будто не стояла в зале, а держала на плечах весь дом Лебедевых. Милана еще несколько раз пыталась поймать ее взгляд, но не подошла. Лариса говорила с какими-то женщинами и ни разу больше не улыбнулась Асе. Отец исчез после разговора с Орловым и вернулся уже другим — спокойным, слишком спокойным. Это значило, что что-то решено.

Когда они вышли на улицу, снег шел сильнее.

Ася вдохнула морозный воздух и поняла, что только сейчас смогла расправить плечи полностью.

— Вы держались хорошо, — сказал Дамир.

— Вы звучите как строгий учитель после экзамена.

— Я и есть строгий учитель.

— Чему вы меня учили сегодня?

— Не давать им писать вас без вашего участия.

Она посмотрела на него.

— А я сдала?

— На четверку.

— Почему не на пять?

— Вы почти бросились в спор с отцом там, где он ждал именно этого.

— А вы почти бросились на Орлова.

— Поэтому я тоже на четверку.

Она рассмеялась, устало, но искренне.

Артем открыл дверь машины. Дамир помог ей сесть, сам сел рядом. Несколько минут они ехали молча. Городские огни скользили по стеклам, снег растворялся в свете фар, и вечер, казалось, уже отступал, превращаясь в усталость, но не в поражение.

— Спасибо, — сказала Ася тихо.

— Вы сегодня уже благодарили.

— Не привыкайте.

— Стараюсь.

— И не думайте, что я теперь доверяю вам полностью.

— Я бы испугался.

— Почему?

— Полное доверие через неделю после принудительного брака — плохой симптом.

— А частичное?

Он посмотрел на нее.

— Опасный.

Она отвернулась к окну, но улыбку не спрятала.

— Тогда будем считать, что у нас опасный симптом.

Дамир ничего не ответил. Но спустя несколько секунд, когда машина свернула к выезду из центра, он вдруг сказал:

— Сегодня вы не выглядели приложением к мужу.

— А как?

— Как причина, по которой некоторым людям стало неудобно дышать.

Ася тихо рассмеялась.

— Ваши комплименты становятся все хуже.

— Зато точнее.

Она посмотрела на его отражение в темном стекле. Резкий профиль, усталые глаза, черный костюм, человек, которого все в зале боялись и ненавидели по разным причинам. Рядом с ним страшно. Да. Но сегодня без него ее бы растоптали. Разобрали бы на версии. Жалели бы, жалили бы, превращали бы в доказательство собственной правоты. А он, опасный, невыносимый, язвительный, стоял рядом — и на какое-то время его репутация стала не ее позором, а ее щитом.

Дом Отморозка ждал за городом, в лесу.

И впервые Ася поймала себя на мысли, что возвращается туда не как в ссылку.

Пока не как домой.

Но уже как в место, где ее версия событий не умирает первой.

На следующее утро после благотворительного вечера Ася проснулась с ощущением, будто светский зал все еще стоит вокруг нее. Не весь — только отдельные его куски, вспыхивающие в памяти ярче, чем хотелось бы. Золотой свет на бокалах. Повороты голов, когда они с Дамиром вошли. Улыбка отца у мраморной колонны. Голос Ларисы Аркадьевны, мягкий и ядовитый. Милана в кремовом платье, сияющая так старательно, будто ее красота была не даром, а доказательством невиновности. Орлов у окна. Его спокойное, почти дружелюбное лицо. Слова: “Воронцовы умеют превращать чужую жизнь в продолжение своих мертвых”. И рукав Дамира под ее пальцами — темная ткань, напряженная рука, мгновение, когда она удержала его не силой, а присутствием.