Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 131 – Евгений Ключников

— Дамир, — тихо сказала Ася.

Он услышал. И остановился.

Лариса Аркадьевна улыбнулась так, что улыбка стала похожа на трещину в стекле.

— Я вижу, ваш брак уже оказал на вас обоих... влияние.

— Да, — сказала Ася. — Мы плохо переносим эвфемизмы.

Милана посмотрела на нее почти с ненавистью.

— Не переигрывай. Все прекрасно понимают, почему ты держишься за него.

— Правда? — Ася повернулась к сестре. — И почему?

— Потому что без него ты никто.

Вот она. Родная фраза. Милана не выдержала и достала самое простое оружие. Не изысканное. Не светское. Зато привычное.

Ася почувствовала удар. Да. Как бы она ни держалась, как бы ни стояла в серебряном платье рядом с Дамиром, эта фраза знала к ней дорогу. Без него ты никто. Без отца ты никто. Без семьи ты никто. Без чужой фамилии ты никто. Ей захотелось ответить сразу, резко, красиво. Но внутри поднялась не злость, а пустота.

Дамир наклонился ближе к Милане.

— Ошибаетесь.

Голос был тихий. Настолько тихий, что его услышали только они.

— Она была никем для вас. Это не одно и то же.

Милана будто получила пощечину. Лариса резко повернула голову к нему, но не нашла фразы, которую можно было бы произнести в этом зале без потери лица.

Ася же стояла неподвижно.

Она была никем для вас.

Не “она не никто”. Не “она моя жена”. Не “не смейте”. А точнее. Страшнее. Правдивее. Для них — да. Для них она была удобной пустотой, которую можно заполнить задачей. Но это не означало, что пустота — она сама.

— Пойдем, — сказала Ася.

Дамир посмотрел на нее.

— Да.

Они отошли от Ларисы и Миланы. Не быстро. Не бегством. Просто ушли, оставив их среди света, духов и невыраженного бешенства.

В дальнем конце зала, у высокого окна, Ася остановилась и наконец выдохнула.

— Вы обещали не устраивать катастрофу, — сказала она.

— Я обещал не срываться.

— А это что было?

— Контролируемое разрушение.

— Вы невозможны.

— Они начали.

— Вам пять лет?

— Иногда, когда речь о Ларисе Аркадьевне.

Ася хотела рассмеяться, но вместо этого вдруг почувствовала, что глаза щиплет. Она отвернулась к окну. За стеклом на темной улице шел легкий снег. Внутри играла музыка, люди говорили, смеялись, собирали пожертвования на добрые дела, обсуждали чужие платья и чужие падения. Мир выглядел так, будто ничего особенного не произошло. А для нее только что кто-то сказал вслух фразу, которая, возможно, была ей нужна с двенадцати лет.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Дамир молчал.

— Не за то, что ответили за меня. За то, что... — Она не договорила. Не могла. Слишком жалко звучало бы: за то, что назвали правду. За то, что не дали им сделать вид. За то, что я была никем не вообще, а только для них.

— Не благодарите, — сказал он.

— Почему?

— Потому что я хотел сказать это еще до вас.

Она повернулась.

— Что?

— Лариса Аркадьевна врет слишком аккуратно. У меня на аккуратную ложь аллергия.

— А на неаккуратную?

— Ее проще бить.

Ася улыбнулась сквозь внезапную слабость.

— Вы невыносимо полезны на светских вечерах.

— Я предупреждал, что репутация иногда работает как броня.

— Но рядом с вами страшно.

— Знаю.

Она посмотрела в зал. Милана уже улыбалась кому-то, будто ничего не случилось. Лариса разговаривала с отцом, очень спокойно. Слишком спокойно. Виктор Сергеевич не смотрел на Асю, и это было хуже прямого взгляда. Орлов, которого она узнала по фотографии из статьи, стоял у бара с двумя мужчинами и иногда бросал в сторону Дамира короткие, оценивающие взгляды.