Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 113 – Евгений Ключников

— Наши семьи связывал старый договор.

Ася подняла глаза.

— Брачный?

— Не только.

— Начинается прекрасно.

— Он был заключен еще между нашими дедами. Тогда это выглядело как союз двух семейных структур: земля, строительные активы, фонды, доли, взаимные обязательства. Потом все это переписывали, дробили, дополняли, прятали под компаниями, трастами, фондами и соглашениями о намерениях. В какой-то момент договор стал похож на старый дом: часть комнат используется, часть закрыта, часть давно прогнила, но на бумаге все еще числится жилой площадью.

— Очень поэтично для финансовой грязи.

— Я стараюсь.

— Не надо. Так еще страшнее.

Он едва заметно склонил голову, принимая выпад.

— Важная часть договора касалась брака между семьями. Не романтического, как вы понимаете. Юридического. Брак должен был подтвердить преемственность обязательств и открыть доступ к некоторым активам, которые иначе оставались замороженными после спорных событий.

— После банкротства Воронцовых?

— Да. И после остановки северного проекта.

Ася медленно поставила чашку.

— То есть вы должны были жениться на Милане не потому, что она вам понравилась.

— Нет.

— И не потому, что наши семьи хотели красивого союза.

— Наши семьи хотели не красоту. Они хотели доступ.

— К деньгам?

— К активам, документам, долям и правам, которые после банкротства оказались подвешены. Часть была формально заблокирована из-за судебных споров. Часть — из-за условий старого соглашения. Чтобы сдвинуть процесс, нужен был брак между представителем Воронцовых и дочерью Лебедева, указанной в обновленном приложении.

— Миланой.

— Да.

Это “да” неожиданно укололо. Ася знала. Конечно, знала. Но услышать это спокойно, за завтраком, после всего, что произошло, оказалось неприятно. Милана была той, кого внесли в приложение. Милана была плановой невестой. Милана была частью договора. Ася появилась как правка, как подмена, как запасной путь, когда “ценную” дочь решили не отдавать. Даже в деловой схеме она была не первой строкой, а исправлением на полях.

— Почему именно Милана? — спросила она.

Дамир посмотрел на нее внимательно.

— Потому что ваш отец считал ее публичным лицом семьи и удобным гарантом. Потому что Лариса Аркадьевна хотела закрепить ее положение. Потому что Милана на тот момент соответствовала условиям приложения: совершеннолетняя дочь Лебедева, юридически признанная частью семьи, без брака, с определенными правами по семейным фондам.

— А я?

— Вас в договоре не было.

Опять.

Коротко. Честно. Больно.

Ася кивнула, будто это ее не задело.

— Конечно. Меня вообще много где не было.

Дамир не стал говорить утешительных фраз. И спасибо ему за это. Если бы он сейчас сказал, что это не важно, она бы, наверное, запустила в него чашкой.

— После смерти вашей матери, — продолжил он, — часть ее прав и связанных с ней фондовых линий была юридически обнулена или переведена под управление вашего отца. Вас, насколько я понимаю, от этих вопросов держали далеко.

— Очень мягко сказано.

— Поэтому ваше имя не фигурировало в обновленных семейных соглашениях. Формально вы дочь Лебедева, но не участник деловой структуры. Для старого договора это было важно.

— Тогда как вообще подмена сработала?

— Плохо.

— Что значит “плохо”?

— Значит, ваш отец попытался заменить Милану вами так, будто речь идет о фамилии, а не о конкретных правах. Для части условий этого достаточно. Для части — нет. Поэтому брак с вами не открывает все, что открыл бы брак с Миланой.