Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 112 – Евгений Ключников

Дамир сидел не во главе стола, а сбоку, напротив второго прибора. Это тоже было замечено Асей сразу. Он не занял позицию хозяина, к которому должны подсаживаться. Он оставил ей место напротив, как будто планировал разговор, а не демонстрацию власти. На нем была темная рубашка, рукава закатаны, волосы чуть влажные, будто он уже успел выйти на улицу или принять душ после ранней поездки. Лицо усталое. Очень спокойное. Слишком спокойное для человека, который вчера застал жену во второй раз у портрета мертвого брата.

— Доброе утро, — сказал он.

Ася остановилась у стула.

— Мы теперь здороваемся как цивилизованные супруги?

— Пытаемся.

— Зачем?

— Тамара Петровна сказала, что если мы продолжим питаться по разным углам, дом решит, что в нем снова траур.

— И вы послушались?

— Я не спорю с женщинами, которые знают, где хранятся все ключи и мой медицинский полис.

Ася невольно улыбнулась, но тут же спрятала улыбку и села.

— Разумно.

— Я иногда бываю разумен. Не рассказывайте никому, пострадает репутация.

— Отморозку нельзя быть разумным?

— Можно. Но недолго.

Он налил ей чай, не спрашивая, и тут же, словно поймав ее взгляд, добавил:

— Тамара Петровна сказала, вы пьете чай. Если она ошиблась, я торжественно извинюсь перед вашей свободой выбора.

— Не ошиблась.

— Тогда свобода выбора переживет этот удар.

Ася взяла чашку. Чай был крепкий, с легким запахом чабреца. На блюдце лежала тонкая долька лимона. Она вдруг поймала себя на глупой мысли, что в доме Лебедевых никто бы не запомнил, какой чай она пьет. Там ей ставили кофе, если сегодня по расписанию был кофе. Или чай, если чай уже стоял в заварнике. Ее предпочтения не имели значения, если не мешали общему порядку.

— Вы заставили меня спуститься ради завтрака? — спросила она.

— Да.

— Это часть новой стратегии?

— Да.

— Какая цель? Убедить меня, что сырники — путь к доверию?

— Сырники — путь к тому, чтобы вы не упали в обморок посреди очередного расследования.

— Я не падаю в обморок.

— Вы вчера стояли у фотографии так, будто сейчас либо упадете, либо ударите меня рамкой.

— Был повод.

— Рамка дорогая.

— А ваша голова?

— Привыкла.

Она все-таки рассмеялась. Тихо, почти против воли. Дамир посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло то самое быстрое, опасное тепло, которое появлялось очень редко и исчезало, едва она успевала понять, что увидела. Потом он снова стал серьезным.

— Ешьте, — сказал он. — Разговор будет длинным.

Ася положила ложку рядом с тарелкой.

— Про Рустама?

— Частично. Про брак.

— О, наконец-то. А то мы как-то пропустили романтическую беседу о смысле нашего союза.

— Романтики не обещаю.

— Я уже поняла, что в этом доме романтика ходит где-то рядом с закрытым крылом и без разрешения не появляется.

— Хорошее наблюдение.

— Плохая жизнь.

Он ничего не ответил, только отрезал себе кусок хлеба. Несколько минут они действительно ели молча. Ася сначала собиралась просто сидеть, чтобы показать, что не подчиняется его утреннему плану, но запах еды, усталость и раздражающая правота Тамары Петровны сделали свое дело. Она съела сырник, потом половину омлета, потом вдруг поняла, что Дамир наблюдает краем глаза, но не комментирует. Это молчаливое “ешьте, но я не буду торжествовать” оказалось почти комфортным.

Почти.

Когда чашки наполнили второй раз, Дамир отложил приборы.