Книга Измена не худышки. Отпусти меня, босс!, страница 60 – Авелина Атталь

— Я не могу без тебя, — выдохнул он между поцелуями. — Слышишь? Не могу. Я пытался. Я хотел забыть. Не получилось.

— И я не могу, — прошептала я. — Я думала о тебе каждый день. Каждую ночь.

Он подхватил меня на руки — легко, как тогда, в отеле. Я обхватила его шею, прижалась к нему всем телом. Он отнёс меня на кровать, опустил на белые простыни. Наклонился, стянул с меня платье через голову. Оно упало на пол — изумрудная лужа на деревянном полу. Осталось только кружевное бельё — чёрное, тонкое.

Он смотрел на меня. Долго. Жадно. Как смотрят на что-то, чего боялись лишиться навсегда.

— Ты такая красивая, — прошептал он. — Боже, какая же ты красивая.

Он целовал меня — медленно, мучительно, спускаясь от губ к шее, к ключицам, к груди. Я выгибалась под ним, запускала пальцы в его волосы, шептала его имя. Он снял с меня бельё, потом стянул футболку, джинсы. И когда наши тела соприкоснулись — кожа к коже, — я почувствовала, как что-то внутри меня сломалось. Плотина, которую я строила неделями, рухнула. И всё, что я сдерживала — слёзы, боль, тоска, желание, — вырвалось наружу.

Я плакала. Тихо, беззвучно. Слёзы текли по щекам, и он видел их. Он не спрашивал, почему. Он просто целовал их. Собирал губами, будто хотел выпить всю мою боль.

— Не плачь, — шептал он. — Пожалуйста. Я здесь. Я с тобой. Сейчас — только мы. Ничего больше нет. Только ты и я.

Он вошёл в меня медленно, глубоко. Я застонала — от наслаждения, от облегчения, от того, что наконец-то почувствовала его снова. Он двигался ритмично, не спеша, глядя мне в глаза. И в этом взгляде было всё — страсть, нежность, отчаяние, любовь.

— Я скучал, — выдыхал он. — Каждый день. Каждую минуту. Я смотрел на тебя в офисе и не мог дышать. Я злился на тебя, ненавидел, но хотел. Хотел так, что сходил с ума.

— Почему ты молчал? — прошептала я. — Почему не сказал?

— Гордость. Глупость. Обида. Я думал, что смогу забыть. Что если буду игнорировать, то пройдёт. Но не прошло. Стало хуже.

Он целовал мою шею, мои плечи, мои руки. Он был нежным и страстным одновременно. Он говорил, не замолкая. Слова лились из него, как будто он годами сдерживал их внутри.

— Ты — единственная, — шептал он. — Единственная, кого я хочу. Единственная, о ком думаю. Я знал это с первого дня. Когда ты стояла в этом балахоне и смотрела на меня. Я подумал: «Она. Вот она».

— А Оливия? — спросила я, и голос дрогнул.

Он остановился. Посмотрел на меня. В его глазах промелькнула боль.

— Оливия — прошлое. Я любил её. Да. Но это было давно. Она ушла. Я пытался вернуть. Не получилось. И я закрыл эту дверь. Но когда ты сделала то, что сделала... я вспомнил всё. Боль. Обиду. Я не мог смотреть на тебя без злости. Но и без тебя не мог. Ты — как воздух. Я задыхаюсь без тебя.

— Прости меня, — прошептала я. — За то, что сделала. За то, что причинила тебе боль.

— Не сейчас, — он прижал палец к моим губам. — Не говори об этом. Сейчас — только мы.

Он снова начал двигаться. Медленно, глубоко, так, что я чувствовала каждый толчок внутри себя. Я обхватила его ногами, прижалась к нему, вцепилась в его спину. Мы двигались в одном ритме, как одно целое. Как две половинки, которые наконец нашли друг друга.

— Я хочу быть с тобой, — прошептал он. — Не просто ночь. Не просто встреча. Быть. Каждый день. Каждую ночь. Просыпаться рядом. Смотреть, как ты спишь. Готовить тебе кофе. Смеяться с тобой. Плакать с тобой. Всё — вместе.