Книга Измена не худышки. Отпусти меня, босс!, страница 58 – Авелина Атталь

Я вошла в главный корпус. В баре было пусто — только бармен за стойкой и приглушённый свет. Я подошла и попросила яблочный сок.

И тут заметила его.

Роман сидел за барной стойкой, в самом углу. Перед ним стоял стакан с апельсиновым соком. Он смотрел в него, не поднимая головы. Уставший, рассеянный, ссутулившийся. Совсем не такой, как на совещаниях — жёсткий, уверенный, властный. Сейчас он был просто человеком. Уставшим. Одиноким.

Я замерла. Сердце забилось быстрее. Я хотела развернуться и уйти. Но ноги не слушались. Я подошла и села на соседний стул.

— Яблочный сок, — сказала я бармену, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Роман поднял голову. Увидел меня. В его глазах мелькнуло что-то — удивление, боль, усталость. Он не улыбнулся. Не нахмурился. Просто смотрел.

— Привет, — сказала я тихо.

— Привет, — ответил он. Голос хриплый, как будто он долго молчал.

Мы сидели рядом и молчали. Бармен поставил передо мной стакан с соком. Я взяла его и сделала глоток. Руки дрожали.

— Я не ожидал тебя здесь увидеть, — сказал он наконец. — Думал, ты у костра.

— Не хотелось, — честно ответила я. — Слишком много людей.

— Понимаю, — он кивнул. — Я тоже не люблю толпу.

Он сделал глоток сока. Помолчал. Потом заговорил — тихо, глядя в стакан, не на меня.

— Знаешь, Лена... Я много думал о тебе. О нас. О том, что произошло.

Я замерла.

— Ты мне так понравилась, — продолжал он. — С первого дня. Когда ты стояла в этом дурацком балахоне и смотрела на меня с вызовом. Я подумал: «Вот она. Настоящая. Не притворяется». Я хотел быть с тобой. Не просто переспать. Узнать тебя. Понять, что ты за человек.

Он поднял на меня глаза. В них была боль.

— Но то, что ты сделала с Оливией... это перечеркнуло всё. Я не могу это забыть. Я не могу простить. Ты уничтожила человека. Публично. Жестоко. И я не знаю, как с этим жить.

Я смотрела на него и чувствовала, как слёзы подступают к горлу.

— Знаю, — прошептала я. — Я не хотела, чтобы так вышло. Поверь мне, я не планировала публичное уничтожение Оливии. Я просто... устала. Я устала терпеть. Она унижала меня. Она лишила меня премии. Она смешала меня с грязью. И я сорвалась. Я не думала, что Катя выложит видео. Я не думала, что это станет таким масштабным. Я просто хотела, чтобы она остановилась.

— Но она не остановилась, — сказал он. — Она ушла. Навсегда. С клеймом. Ты этого хотела?

— Нет, — я покачала головой. — Нет. Я не хотела этого. Я хотела справедливости. Но не мести. Не такой мести.

Он молчал. Смотрел на меня. И в его глазах что-то менялось. Боль уступала место чему-то другому. Чему-то, что я не могла назвать.

— Я скучаю по тебе, — сказала я тихо. — Очень. Я знаю, что ты меня ненавидишь. Я знаю, что ты считаешь меня чудовищем. Но я скучаю. По твоим рукам. По твоему голосу. По тому, как ты смотришь на меня. Я скучаю по тебе, Роман.

Он закрыл глаза. На секунду. Потом открыл. И я увидела, что в них блеснули слёзы.

— Я тоже скучаю, — прошептал он. — Но это ничего не меняет. Я не могу быть с тобой. Не после того, что случилось.

— Я знаю, — ответила я. — Я не прошу. Я просто хотела, чтобы ты знал.

Мы сидели рядом и молчали. Бармен куда-то ушёл. В баре было тихо. Только где-то вдалеке играла музыка и смеялись люди.

— Мне пора, — сказал он наконец, вставая. — Завтра тяжёлый день.