Книга Развод. Грязными ногами по душе, страница 56 – Данна Леднива

Через неделю я пишу заявление.

Я сижу в кабинете, в своём стеклянном кабинете, который пахнет кофе, полированным деревом, дорогой химчисткой ковролина, и я смотрю на экран компьютера, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, что это то, что определит всё, что будет дальше, и я не знаю, что будет дальше, и я боюсь, и я не хочу бояться, и я просто пишу.

Заявление об уходе в долгий неоплачиваемый отпуск по собственному желанию. Дата. Подпись. И я смотрю на это заявление, и я думаю, что это правильно, что это то, что нужно, что это то, что я должна сделать, что это то, что я должна была сделать давно, что это то, что освободит меня, что это то, что даст мне дышать, что это то, что даст мне жить, что это то, что даст мне начать заново.

Я распечатываю заявление. Беру его. Иду к Виктору Павловичу, к своему непосредственному начальнику, к человеку, который красным лицом, который привык перебивать, который привык говорить громко, который привык контролировать, который привык быть начальником, и я стучу в дверь.

— Войдите.

Я вхожу. Он сидит за столом, смотрит в бумаги, поднимает глаза.

— Анна Сергеевна. Что случилось?

Я кладу заявление на стол. Он смотрит на него. Читает. И я вижу, как его лицо меняется, как он не понимает, как он не верит, как он думает, что это шутка, что это ошибка, что это что-то другое, и он говорит.

— Анна Сергеевна, вы уверены?

— Да, Виктор Павлович.

— Но почему? У вас всё впереди. У вас шанс стать генеральным через год. Вы — лучший руководитель в департаменте. Вы — перспективная. Вы — будущие директора. Вы не можете уйти. Вы не имеете права уйти.

Я смотрю на него. И я думаю, что он прав, что я не имею права, что я не могу, что я должна остаться, что я должна бороться, что я должна быть железобетонной конструкцией, что я должна выдерживать, что я должна стоять, даже когда внутри всё рушится, но я думаю, что я устала, что я больше не могу, что я больше не хочу, что я больше не буду, и я говорю.

— Виктор Павлович, генерал без армии — это просто солдат с нашлепками.

Он смотрит на меня. И я вижу, как он не понимает, как он не верит, как он думает, что я сошла с ума, что я устала, что я выгорела, что я не та, что я была, что я не та, что должна быть, и я говорю.

— Я иду строить частную компанию.

Он молчит. Смотрит на меня. И я вижу, как он понимает, как он осознаёт, что это не шутка, что это не ошибка, что это не временное, что это решение, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, и он говорит.

— Анна Сергеевна, вы понимаете, что вы теряете?

— Понимаю.

— Вы теряете всё. Карьеру. Статус. Деньги. Власть. Всё, что вы строили двадцать лет.

— Я знаю.

— Зачем?

Я смотрю на него. И я думаю, что я не знаю, что ответить, что я не знаю, как объяснить, что я не знаю, как сказать, что я ухожу, потому что я устала, потому что я больше не могу, потому что я больше не хочу, потому что я больше не хочу быть функцией, потому что я больше не хочу быть железобетонной конструкцией, потому что я больше не хочу быть королевой без королевства, потому что я хочу быть человеком, потому что я хочу быть женщиной, потому что я хочу быть матерью, потому что я хочу быть собой, и я говорю.

— Потому что я хочу строить своё.