Онлайн книга «Бродский, Басманова, третий»
|
Нет-нет. Нет! Дело вовсе не в Дмитрии. Или в нем? Как же не вовремя позвонил, ворвался в ее мысли, как нехорошо это вышло. Сбавила ход, вспоминая — а ведь модный каталог любил разглядывать и Бродский. Припомнилось, как бережно держал его на коленях, как всматривался в яркие женские тени — с выражением такой зачарованности, что она вызывала почти ревность. Как дотрагивался до страниц — с нерешительностью, словно бумажные дивы могли вскрикнуть. Для него рекламный каталог был окном в заграничный мир. Несокрушимым свидетельством другой половинки света — мира, о котором так часто мечтал. Возможностью, наконец, в него заглянуть. И что же получается? Издание, так полюбившееся Бродскому, она разменяла на томик, о котором мечталось Бобышеву. И сделала это почти не раздумывая, на каких-то глубинных инстинктах — всплывших неожиданно, не вовремя, тревожно. 4. Гигантский красный человек в синем комбинезоне стоял на пути у перепуганного вихрастого стиляги в джинсах. Рука рабочего была предостерегающе поднята, надпись на плакате гласила: «Тунеядцы — наши враги. Хлеб трудовой от них береги!» Марина стояла у щита Ленгорсправки, под стеклом которой и обреталась эта агитка: в последнее время плакаты такого рода в городе стали особенно часты. Брезгливо осмотрев рисунок — его автор явно пренебрегал уроками композиции — перевела взгляд на объявления. Делала вид, что изучает, хотя, конечно, была к ним совершенно равнодушна. Интерес ее был в другом: справочный щит висел на доме, в котором жил Бобышев, и в трех шагах обнаружился телефон-автомат. Пришла сюда с полчаса назад. В кармане плаща клочок бумаги с его номером, циферки, впрочем, знала наизусть: А-2–32–40. Свинцовым грузом отягощал сумку Лившиц: и все-таки решилась. И казалось, дальше все просто: войти в телефонную будку, набрать номер. Но вместо этого приклеилась к объявлениям… Рано еще. Дома ли он вообще? Выискивала взглядом в буквах так яростно, так пристально, что рядом с ней, не утерпев, остановился старичок в фетровой шляпе. Поводив по объявлениям глазами, не найдя для себя ничего интересного, равнодушно отправился дальше. А когда шагнула к телефону — откуда-то сбоку вылетела вдруг девица в зеленом плаще, ярко, вызывающе накрашенная. Умоляюще закивала: — Ой, простите… Можно позвоню? Мне совершенно срочно! Марина отшатнулась: — Звоните. Девица элегантно, бедром вперед, втиснулась в будку. Принялась рыться в сумке нервными, кошачьими движениями, должно быть, в поисках нужной монетки — но лишь уронила расческу. Вновь показалась ее физиономия, умоляюще сморщилась в детскую рожицу: — Не разменяете пятачок? — Пятачок? — А еще лучше — не найдется ли у вас двух копеек? Две копейки нашлись. — Простите еще раз. Я быстро! Быстро не получилось. И не было манеры подглядывать — но только не в этот раз. Ведь это было ее время. Именно она должна была в эту минуту находиться в будке, говорить что-то в трубку, выслушивать ответ… И поэтому-то она смотрела, смотрела на девицу — как если бы наблюдала со стороны за собой. Разговор меж тем не складывался. Начавшись бодро, с долей женского кокетства, он быстро скатился к оправдательным интонациям, а закончился полноценной перебранкой. — Ну и скот же ты, Митя! — крикнула девица под конец в трубку, и в сердцах кинула на рычаг. |