Онлайн книга «Бродский, Басманова, третий»
|
— Например? — Видишь ли, Джозеф, с точки зрения советских законов все эти наши броуновские перемещения из постели в постель напоминают хаос под тяжелой плитой законных взаимоотношений. Римское же право терпеть не могло хаоса, стремилось хоть как-то упорядочить, узаконить те многочисленные и беспорядочные формы связей, в которые и поныне склонны вступать мужчина и женщина… Вот взять хотя бы вас. Когда двое спят в одной постели какое-то время — это контуберниум, буквально — вместевозлежание. А если просуществуете в этом счастливом состоянии этак месяца с три, и не разбежитесь, то это уже конкубинат, то бишь полноценное сожительство. В Риме, кстати, оно уважалось — считалось, фактически, браком. Конкубина должна была хранить верность и исполнять обязанности, словно супруга… — Конкубина? — слово Иосифу явно понравилось. — Что ж, Джейкоб, поздравь нас! В таком случае мы Мариной вполне себе в конкубинате. Год как вместе. — И все это время жили вместе? — Какое там! Съехались вот только сейчас… — Если же, — Яков возвысил голос, — женщина безотлучно проживет в доме твоем целый год, то согласно римскому праву, хочешь ты или нет, она станет тебе женой в автоматическом порядке — просто по праву давности. Иосиф мрачно покачал головой. — Хочу ли я? Хочет ли она — вот вопрос. Год — слишком долго, Яша. Нам бы зиму продержаться… Проговаривал он это с прежней бесцеремонностью, будто спорили вдвоем, будто иных здесь и не существовало. Марина закипала: но это был холодный огонь, выражающийся лишь в бледности. Поглядывая с особым вниманием на Басманову, Виньковецкий продолжал вещать: — Однако, и в древности вопрос брака был непростым. И если кто-то из двух желал уклониться от автоматического вступления в супружество — сделать это было просто. Для недопущения оного, согласно законам XII таблиц, в эти триста шестьдесят пять дней латинянину достаточно было просто отлучиться из дому на несколько дней… Три ночи отсутствия, или священный триноктий, отменяли брак по давности проживания. — И такие отношения все продолжали считаться конкубинатом? — О да, Джозеф, это все еще конкубинат! Яков, кивая размеренно, как раввин, перешел к тонким нюансам римского брака; в какой-то момент в его руках появилась даже книжка — тут же отобранная Бродским. Друзья яростно зашушукались, поглядывая на Марину — и вдруг выбежали из гостиной. Диана простонала: — Яша — невыносим! Все мозги вынесет этими своими двенадцатью таблицами. Ну какие еще таблицы? Ты либо женись, либо нет! Отсутствовали приятели недолго: дверь распахнулась, шествуя важно, Ося приблизился к Марине, будто и не было ссоры. И бухнулся вдруг на колено: — Мэри, выйдешь ли ты за меня? — молвил торжественно. И оглянувшись на хохотнувшего за спиной Якова, добавил: — Согласно священному римскому праву? И замер с ухмылкой друг Джейкоб, и восхищенно распахнула глаза Диана — на шуточный вызов Марина должна была ответить, кажется, тоже шуткой. Но совершенно серьезно, без радости и без тревоги, она сказала: — По римскому? Что ж. Выйду. Бери. Растерялась лишь, когда, величественно кивнув, Иосиф провозгласил: — Церемонию проведем сейчас же. Не откладывая. Сейчас! Белое платье-туника, требовавшееся к обряду, нашлось в Маринином чемодане — облачилась в него, как во сне, под полушутливые причитания подруги («Яша, как по-латински будет „но я поэту отдана и буду век ему верна?“»). Поверх набросили накидку красного цвета — уже из чемодана Дианы. У нее же нашелся оранжевый газовый головной платок, который она как-то странно обвязала вокруг невестиной головы, одновременно споря с Виньковецким: |