Следом за ней вошел Федор Маркин. Наш верный ветеринар был в чистом синем
свитере, выбрит до синевы и непривычно смущен. Он подарил мне деревянную кадку
для засолки трав и с чувством произнес:
— Дмитриевна, ты для меня как сестра. Спасибо тебе за твое сердце. Держись, всё
у тебя будет в лучшем виде.
А ровно в шесть часов вечера в сени вошел Давид.
Мое сердце предательски екнуло, сжавшись в тугой, противоречивый узел.
После того, как два дня назад я подслушала его разговор с помощником в
мастерской, я не находила себе места. Я знала, что он — миллиардер Давид
Светлов. Знала, что он скупил земли и построил грандиозный план нашей новой
жизни. Но я молчала, не решаясь разрушить эту хрупкую сказку, в которой он все
еще оставался моим добрым соседом-плотником.
Давид выглядел потрясающе. Он надел темно-зеленый шерстяной джемпер крупной
вязки, идеально подчеркивавший ширину его плеч, темные брюки. Гладко выбритый,
подтянутый, с благородной проседью в густых темных волосах, он заполнил собой
всё пространство маленьких сеней. От него пахло морозной свежестью, кедровой
смолой и едва уловимым, дорогим сандаловым парфюмом.
— С днем рождения, Лиза, — его низкий, бархатный голос заставил дрогнуть каждую
струну в моем теле.
Он протянул мне руку, бережно сжал мои пальцы в своей горячей ладони и преподнес
небольшой прямоугольный сверток, обернутый в плотную крафтовую бумагу и
перевязанный бечевой.
— Проходите к столу, Давид, — я заставила себя улыбнуться, стараясь, чтобы мой
голос звучал ровно и естественно. — Мы как раз вас ждали.
Застолье получилось невероятно теплым, шумным и душевным.
Мы пили домашний морс из брусники, ели горячую картошку с курицей, вспоминали
смешные деревенские истории. Федор травил байки о своих четвероногих пациентах,
баба Агафья сыпала старинными прибаутками, а Антон с горящими глазами обсуждал с
Давидом устройство нового гидравлического пресса.
Давид держался удивительно просто, скромно и с огромным уважением ко всем
присутствующим. Он искренне хвалил мои блюда, подливал морс Агафье, шутил с
Верой. В нем не было ни грамма спеси, ни капли того высокомерного барства,
которое так часто отличает богатых людей. Он был своим. Настоящим.
Когда пришло время подарков, Антон смущенно поднялся со своего места и поставил
передо мной небольшую, искусно сделанную деревянную шкатулку из светлого ясеня.
Крышка была украшена тонкой резьбой в виде переплетенных дубовых листьев.
— Это тебе, мам, — тихо произнес сын, покраснев до ушей. — Для твоих стетоскопов
и медицинских инструментов. Мы с дядей Давидом в мастерской три вечера ее
вырезали. Я сам шлифовал.
— Антоша… — я бережно провела пальцами по гладкому, пахнущему воском дереву. —
Какая красота… Спасибо тебе, сынок. Это самый лучший подарок.
Давид сидел напротив меня. На его лице играла мягкая, гордая улыбка — он
радовался успехам Антона так, словно тот был его собственным сыном.
Затем Давид перевел взгляд на меня:
— Открой мой сверток, Лиза. Надеюсь, я угадал.
Я развязала бечеву, сняла крафтовую бумагу и замерла. У меня перехватило
дыхание.
Внутри лежала огромная, старинная книга в массивном переплете из темно-зеленой
тисненой кожи с золотыми уголками и латунными застежками. На обложке золотом
было выведено: «Атлас целебных дикорастущих трав и растений Российской Империи.
Издание Императорской Военно-Медицинской Академии, Санкт-Петербург, 1894 год».
