Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 174 – Анна Варшевская

Но дальше этого не идёт. Словно внутри у него включился какой-то аварийный режим — минимум слов, минимум действий, никаких лишних движений.

Ещё через день я уже в отчаянии думаю, что надо спросить у Альберта, случалось ли такое раньше и что с этим делать… но Феликс сам нарушает установившуюся между нами тишину.

И совершенно неожиданным для меня образом.

— Ты сегодня едешь к психологу, — говорит, встретив меня в холле перед работой.

— Да, — киваю, неуверенно смотрю на него.

— Я могу поехать с тобой?

— Ты хочешь подождать меня в клинике? — уточняю осторожно.

— Нет, я хотел бы пойти с тобой на совместный сеанс, — произносит он. — Если ты разрешишь.

— Психолога о таком вроде бы надо предупреждать заранее… но, думаю, она согласится, — пожимаю плечами и торопливо добавляю: — Я не против.

Феликс только кивает.

А я весь день пытаюсь решить, насколько это хорошая идея. Просто… слишком многое за последние дни оказалось поднято на поверхность, а я не уверена, что у нас есть силы разбирать это вслух. Особенно у Феликса. И по дороге до клиники уверенности у меня больше не становится, особенно когда исподтишка смотрю на мужчину, который сидит рядом, отстранённо глядя в окно.

Вера Тимофеевна здоровается с нами абсолютно так же, как обычно. Только уточняет, удобно ли нам сидеть так же, как в прошлый раз, и напоминает, что любой из нас в любое время может прервать разговор или попросить паузу.

— С чего вы хотите начать? — спрашивает психолог, глядя на нас.

Я смотрю на Феликса. Он молчит, но не раздражённо и снисходительно, как во время первого сеанса, а так, как будто не до конца понимает, что говорить.

— В понедельник Феликс показал мне старый брачный договор, — говорю первой. — Тот, который его дед когда-то предъявил мне как доказательство, что он… — запинаюсь, почему-то сейчас мне сложнее это произносить. — Что для него я просто часть сделки. Собственность, наверное.

Феликс едва заметно сдвигается в кресле, но не перебивает.

— И вы рассказали, что тогда произошло? — уточняет Вера.

— Да, — киваю в ответ. — Что Арнольд Сергеевич угрожал моей матери и сестре. И велел мне изменить жениху так, чтобы он узнал и разорвал помолвку.

Вера Тимофеевна несколько секунд молчит, не торопясь отвечать.

— То есть тогда вам угрожали, — произносит она наконец. — А вам, — поворачивается к Феликсу, — показали результат этого угрозы, как будто это был свободный выбор вашей невесты.

— Да, — соглашаюсь тихо. — Наверное, так.

— Не наверное, — вдруг произносит Феликс.

Снова смотрю на мужчину рядом со мной. Он сидит очень прямо. Руки сцеплены на коленях. Лицо неподвижное.

— Не наверное, — повторяет он. — Именно так.

Психолог чуть наклоняет голову, спокойно глядя на него.

— Что вы подумали первым, когда услышали это от Авроры? — спрашивает мягко.

Феликс молчит очень долго, но она его не торопит.

— Что должен был понять сразу, — говорит наконец.

— Что именно понять?

— Что моя невеста не сделала бы этого со мной просто так, — выдыхает он.

У меня в груди что-то сжимается.

— Почему тогда не поняли? — уточняет Вера.

Феликс кидает взгляд на меня, потом смотрит на свои руки.

— Потому что хотел поверить в то, что видел.

Я резко поворачиваюсь к нему. Вот уж чего никак не ожидала услышать!

— Ты хотел поверить?! — вырывается у меня.