Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 172 – Анна Варшевская

— Раз ты уже связал моего шантажиста со своим дедом… — вздыхает жена, закрывает глаза.

Я молчу, не пытаясь её торопить, хотя еле сдерживаю нетерпение.

— Твой дед вызвал меня к себе вскоре после гибели отца, — говорит она тихо. — Мама… тогда уже горстями глотала антидепрессанты, запивая их алкоголем. Сестра прогуливала школу, я боялась, что она свяжется с чем-то незаконным. Я… не знала, что делать. Тебя не было. Ты был где-то в отъезде… месяца два, что ли… не помню. Он… пододвинул мне эту папку. Объяснил, что я просто была тебе удобна. Но сейчас я стала неудобна ему… Арнольду. Он уже и так мог получить компанию моего отца, приложением к которой я шла как наследница. Сказал, чтобы я не надеялась на любовь, потому что она для идиотов, а ты не идиот. Сказал, что для тебя я просто собственность — и это прекрасно подтверждает подготовленный тобой договор, то есть на твою защиту мне надеяться нечего. И потребовал, чтобы я сделала то, что он мне скажет. Потому что иначе мать заберут в психушку, а сестру — в детдом.

Никогда я не был настолько близок к тому, чтобы кого-нибудь убить…

Жаль, что этот кто-то уже сдох...

— И… что он велел тебе сделать? — у меня с невероятным трудом получается контролировать голос.

Аврора открывает глаза, смотрит на меня и вдруг печально улыбается, пожимает плечами.

— Изменить тебе. Так, чтобы ты это увидел и сам порвал все отношения со мной.

Аврора

Я не знаю, какой реакции жду от него на свои слова.

Нет у меня даже примерного понимания, как Феликс может воспринять всё. Скажет «понятно»? Будет задавать уточняющие вопросы? Разозлится? Взбесится?

Чего я не ожидала, так это молчания. Причём такого молчания, что мне становится холодно. Я даже невольно обхватываю себя за плечи руками. Потом снова опускаю их, искоса смотрю на мужчину, но тот просто сидит рядом, немного сбоку, развернувшись в кресле, уставившись взглядом в стол, на котором продолжает лежать тот чёртов брачный договор.

— Феликс? — зову наконец тихо и очень осторожно.

Он не сразу поднимает глаза. Я даже в первый момент думаю, что он просто не услышал. Но потом сдвигается, моргает, переводит на меня взгляд, и мне становится страшно от того, насколько пустое у него лицо. Не равнодушное, а… словно маска гипсовая.

— Он угрожал твоей семье, — повторяет механически, голос такой же пустой и безэмоциональный. — И ты согласилась. Он это организовал. И я тебя увидел.

— Да, — отвечаю шёпотом.

— И я в это поверил.

Я не знаю, что сказать, но на всякий случай киваю.

— Ты могла мне сказать, — говорит он, не меняя интонации.

— Я ведь… объяснила, — сглотнув, качаю головой. — Сначала тебя не было. И этот договор, написанный твоей рукой…

— Ты могла сказать потом.

— Когда потом?! — изнутри вдруг поднимается злость. — Когда ты увидел меня на столе у того юриста?! Счастье ещё, что твой дед не приказал ему обязательно довести дело до конца!

Феликс на секунду закрывает глаза, совсем становясь похожим на гипсовую статую.

— И то мужик наверняка озолотился на этой сцене! — продолжаю резко. — Уверена, твой дед щедро оплатил ему спектакль! Или, может, я должна была тебе что-то объяснять, когда ты стоял там и смотрел на меня, как на шлюху, ни на секунду не засомневавшись в том, что я такая и есть? Или, может, позже — когда спустя два с лишним года мне снова позвонили и потребовали, чтобы я устроилась в твою компанию работать и доставать документы, иначе предыдущая история покажется мне цветочками?! Или когда ты при нашей первой встрече приказал мне встать перед тобой на колени и отработать свои грехи? В какой такой момент я должна была выворачиваться перед тобой наизнанку, Феликс, надеясь, что ты будешь снисходителен, поймёшь и поверишь мне?!