Книга Развод: Проживу без тебя!, страница 70 – Зина Зиночкина

— Да она туда наркотики подмешивает! — заверещала она. — Это химия! Не может нормальный торт так пахнуть!

Но её уже никто не слушал. Контраст был слишком чудовищным. После глотка моего «Ландыша» маргариновый рай Петровны казался людям куском мыла.

В этот момент, словно по заказу, в холл влетела Вика Матроскина. Она была в своей «боевой» тельняшке и с телефоном на штативе.

— Всем привет! Город Сосновка, вы это видите?! — закричала она, начиная прямой эфир. — Я — Виктория Матроскина, и я нахожусь на передовой великой кондитерской войны! Посмотрите налево: здесь у нас Варвара, мастер, чей торт ел сам мэр на юбилее. Натуральные продукты, авторский стиль, душа в каждом грамме. А теперь посмотрите направо: филиал «Эконом-Корзины» под лестницей. Маргарин, пальмовое масло и рецепты, украденные у нашей Вари! Люди, вы что, серьезно хотите кормить своих детей этим розовым пластиком?!

Вика была гением хайпа. Она начала совать телефон под нос покупателям, спрашивая их мнение. Она снимала составы на коробках Петровны, где мелким шрифтом были прописаны все «Е-шки» мира.

— Варя, дай в кадр срез торта! — командовала Вика. — Смотрите, люди! Здесь — шоколад, здесь — ягода. А теперь посмотрите на это… Света, а почему у тебя крем не тает под софитами? Он что, из цемента?!

Очередь Петровны растаяла за пять минут. Люди начали возвращать ей коробки, требуя деньги назад. Петровна металась за прилавком, как крыса в лабиринте, выкрикивая проклятия.

Вечером, когда поток покупателей схлынул, а моя шкатулка снова наполнилась бумажками (я продала всё под чистую, несмотря на цену), у «Сладкого Рая» не осталось ни одного клиента. Светлана Петровна сидела на стуле, сбив чепчик набок, и яростно тыкала пальцами в экран телефона.

— Не получится, Варя… — прошипела она, глядя на меня через проход. — Ты думаешь, ты победила? Да у меня за спиной такие люди, что ты завтра в этом ТЦ даже полы мыть не сможешь. Мне убытки покроют, а тебя выжрут!

Я ничего не ответила. Я просто начала протирать свой бук.

Через десять минут к служебному входу ТЦ, который был виден сквозь стеклянную перегородку, подкатил белый «Range Rover». Я узнала его по хищному оскалу радиаторной решетки.

Леонора не зашла внутрь. Она опустила тонированное стекло. Светлана Петровна, подобострастно согнувшись, выбежала к машине. Я видела, как Леонора протянула ей пухлый белый конверт. Она даже не смотрела на Петровну — её взгляд был направлен мимо, вглубь зала, прямо на меня.

Леонора улыбнулась — медленно, обещающе. Подняла руку, на которой сверкнул мой сапфировый браслет, и сделала жест, будто перерезает себе горло. Окно закрылось, и машина сорвалась с места.

Я стояла за прилавком, сжимая в руке влажную тряпку.

Она спонсировала этот цирк. Она купила Петровну, купила розовый пластик и тонны маргарина только для того, чтобы стоять у меня на пути. Ей было плевать на прибыль — ей нужен был мой крах. Ей нужно было, чтобы я каждый день видела лицо своего предательства через три метра прохода.

В этот момент за спиной раздались тяжелые шаги. Артур. Он пришел закрывать смену. Он увидел конверт в руках Петровны, увидел уезжающий внедорожник.

— Значит, Сюсина играет в «бизнес»? — спросил он, кладя руку на мой прилавок.

— Она хочет выжать меня, Артур. Она будет платить Петровне за то, чтобы та демпинговала и поливала меня грязью. У них миллионы, а у меня — только печь в «хрущевке».