Книга Развод: Проживу без тебя!, страница 68 – Зина Зиночкина

Холодный пот выступил у меня на лбу. Пистоны в моем мозгу сработали мгновенно, выстраивая новую логическую цепочку. Стас не просто изменник. Он — смертник, который может утянуть Варю за собой на дно.

Я посмотрел на Варю. Она стояла с чашкой чая, глядя на меня с нежностью и доверием. Она еще не знала, что её «новая жизнь» висит на волоске от уголовного дела её недоноска-мужа.

— Варя, — мой голос стал жестким, профессиональным. — Завтра в восемь утра ты должна быть у дверей ЗАГСа. Нам нужно ускорить развод любыми средствами. Прямо сейчас мы едем к Семену Михайловичу.

— Артур, что случилось? — она поставила чашку, и я увидел, как страх снова начал затапливаться в её глазах.

Я подошел и взял её за плечи.

— Стас допрыгался. Твой бывший муж — вор, Варя. И если мы не отсечем его от твоей жизни юридически в ближайшие сорок восемь часов, он похоронит под своими долгами и твою дачу, и твой «Ландыш», и твое будущее.

Я видел, как она побледнела, но не сломалась. Её челюсть упрямо выдвинулась вперед. Огонь в медных волосах словно вспыхнул ярче.

— Значит, мы его отсечем, — ответила она.

Я кивнул. Мой план с кольцом отошел на второй план.

Понедельник начался в восемь утра с гулкого звука печати, ударившей по бумаге в кабинете районного ЗАГСа. Этот звук отозвался у меня в самом позвоночнике — сухо, окончательно, как выстрел в воздух, после которого бежать уже некуда, да и не нужно.

Рядом со мной, заполняя собой тесное пространство коридора, стоял Артур. От его куртки пахло морозом и той самой надежностью, которую не купишь ни за какие бонусы Павла Аркадьевича. Он не лез с советами, не пытался держать меня за руку перед дверью кабинета, но я кожей чувствовала: стоит мне пошатнуться, и эта гранитная скала просто не даст мне упасть.

— Всё, — я вышла в фойе, сжимая в пальцах копию заявления на ускоренное расторжение. — Через месяц я официально перестану быть Зиминой.

— Ты перестала ею быть в ту ночь, когда закрутила кран, — Артур приоткрыл тяжелую входную дверь, пропуская меня вперед в ноябрьский туман. — А бумаги — это просто металлолом, который нужно сдать в переработку. Поехали, тебе сегодня нельзя опаздывать.

Он вез меня к «Спутнику», и я смотрела на свои руки. На безымянном пальце всё еще виднелась та самая бледная полоска, но теперь она не казалась шрамом. Скорее — местом, где кожа наконец-то начала дышать. В сумке лежала папка с документами от Семена Михайловича. Стас еще не знал, что его попытка вломиться в Сосновку зафиксирована на три камеры, а его «чеки на окна» уже изучаются как доказательство подлога.

Но стоило мне переступить порог торгового центра, как воздух, до этого казавшийся прозрачным и легким, вдруг стал вязким и сладким до тошноты.

Я подошла к своему «островку» и замерла.

Прямо напротив моего «Ландыша и Корицы», через узкий проход, за ночь вырос еще один кондитерский прилавок. Он был вызывающе аляпистым: розовый пластик, золотые вензеля и кричащая вывеска: «СЛАДКИЙ РАЙ: ТРАДИЦИИ И КАЧЕСТВО».

Но ударило меня не оформление. Ударил запах. Тяжелый, химический дух синтетического ванилина и дешевого маргарина — тот самый запах, который годами преследовал меня в подсобках «Эконом-Корзины».

А за прилавком, в накрахмаленном белом чепчике, сидела Светлана Петровна. Моя бывшая заведующая. Та самая, что подписала мою «недостачу» в обмен на благосклонность Сюсиных.