Книга Развод: Проживу без тебя!, страница 5 – Зина Зиночкина

Слова полоснули по сердцу острой бритвой. Я смотрела на свои руки — с короткими ногтями, со следами от тяжелых коробок, с кожей, огрубевшей от вечного контакта с холодной водой и картоном. Да, я не носила шелков. Я носила на себе нашу семью. Все эти двадцать лет.

— Я не лезла, Стас. Я хотела куртку твою повесить, чтобы не помялась. Ты же ее так берег…

— Уже не важно, — он махнул рукой, обрывая меня. — Я не собираюсь скандалить. Я поступаю как мужчина, Варя. Квартира остается тебе. Я не буду подавать на раздел этого жилья, хотя имею право на долю за все ремонты, что я тут делал. Живи, радуйся моей щедрости.

Я чуть не задохнулась от возмущения. Моей щедрости? Квартира принадлежала моей бабушке, она досталась мне по наследству еще до того, как Стас научился завязывать галстук. Он не имел на нее ни малейшего юридического права, и он это прекрасно знал. Но сейчас он разыгрывал карту благородного героя, бросающего «бедной бывшей» кость со своего барского стола.

— Ты очень добр, — процедила я сквозь зубы. — Только напомню, что это мой дом. И ремонты тут делались на мои декретные и на те деньги, что я брала сверхурочными, пока ты «искал себя» в пяти разных конторах.

— Ой, только не надо этих старых песен! — Стас резко развернулся и пошел в спальню.

Я кинулась за ним. В комнате уже стояли три большие картонные коробки. Видимо, он привез их раньше и спрятал на балконе или в кладовке, пока я была на смене. Он начал методично скидывать туда свои вещи: дорогие сорочки, парфюм, часы. Его движения были точными, выверенными. Он готовился. Он ждал этого дня.

— Где деньги, Стас? — я замерла у комода.

В верхнем ящике, под стопкой постельного белья, лежала жестяная коробка из-под датского печенья. Наш «секретный фонд». Там был тот самый конверт с накоплениями на холодильник — сто двадцать тысяч, которые я собирала два года. Там лежали мои скромные золотые украшения: сережки с фианитами, подаренные мамой на окончание школы, и тонкое обручальное кольцо, которое стало мне мало.

Стас подошел к комоду раньше меня. Он отодвинул меня плечом — не грубо, но с такой силой, что я покачнулась и ударилась бедром об угол кровати.

— Эти деньги я забираю, — спокойно сказал он, вытаскивая конверт и шкатулку.

— Ты не имеешь права! — я вцепилась в его руку. — Там мои деньги! Я на холодильник откладывала! Я в столовой не ела, в одних ботинках три зимы ходила! Отдай!

— Варя, не позорься, — он легко стряхнул мою руку, как назойливое насекомое. — Это мое «выходное пособие» за двадцать лет жизни в этой дыре. Мне нужно соответствовать новому кругу. У Леоноры статусная семья, я не могу появиться там с пустыми карманами. А ты… ты старший продавец. У тебя есть зарплата, есть скидки на просрочку в твоем гадюшнике. Проживешь. К тому же, я оставляю тебе мебель и технику. Пользуйся.

— Там мое золото! Стас, это мамин подарок! — я почти кричала, чувствуя, как по щекам катятся горячие, злые слезы.

— Считай это компенсацией за моральный ущерб, — он захлопнул крышку коробки. — Золото всё равно старое, безвкусное. Лео такое не носит, а мне пригодится — сдам в ломбард, куплю ей приличный букет к браслету.

Он подхватил две коробки и направился к выходу. Я стояла посреди спальни, глядя на пустой ящик комода, и чувствовала, как внутри меня выгорает всё живое. Не было боли. Была пустота, черная и бездонная, как воронка от взрыва.