Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 15 – Ксения Соболева

— А ты смешал всё сам. Дом, деньги, мою жизнь, свою программу, любовницу, мать. Даже развод умудрился превратить в рекламный материал.

— Я превращаю тяжёлую ситуацию в конструктивную, — ответил он сквозь зубы. — Да, именно это я умею делать. Вместо того чтобы орать, делить ложки и годами таскаться по судам, мы можем закончить всё достойно. Ты получишь квартиру, деньги и свободу. Я сохраню дом и проект. Дарья не окажется между нами. Кира не будет вмешиваться в ваши отношения. Все выходят из этой ситуации взрослыми людьми.

— Кроме меня, — сказала Татьяна. — Я, видимо, выхожу на содержание.

— Не унижай сама себя такими словами.

— Я семь лет не работала.

— Именно поэтому я предлагаю выплаты.

— Я семь лет не работала, потому что ухаживала за твоей матерью, — повторила Татьяна. — Не потому что решила посвятить старость сериалам.

— Я это прекрасно помню.

— Тогда почему дом твой?

Вадим потерял терпение. Это произошло быстро: угол рта дёрнулся, плечи напряглись, и впервые за весь разговор перед Татьяной появился не телевизионный мужчина, умеющий всё объяснить, а человек, которому неожиданно приходится доказывать очевидное.

— Потому что дом связан с моей работой, с моим образом жизни, с тем количеством людей, которых я здесь принимаю. Потому что его содержание дорогое. Потому что тебе он объективно не нужен.

— А накопления?

— Ты получишь достаточную часть.

— Не спрашиваю, достаточную ли. Я спрашиваю, почему ты уже решил, какая часть моя.

Кира тихо вмешалась:

— Татьяна, цифры можно обсуждать. Здесь нет задачи оставить вас ни с чем.

Татьяна повернула к ней голову.

— Кира, если вы ещё раз скажете мне, что никто не хочет оставить меня ни с чем, я, возможно, забуду, что нас снимают даже выключенные камеры.

Кира побледнела, но промолчала. Вадим закрыл папку с раздражением.

— Вот именно поэтому я не хотел говорить сразу после похорон. Ты сейчас не слышишь половину того, что тебе предлагают. Тебе нужно успокоиться.

— Сколько у меня времени?

— Что?

— Ты сказал, через три дня начинается реклама. Значит, у меня, наверное, есть срок, раз всё так прекрасно спланировано.

Вадим ответил не сразу.

— Семьдесят два часа. Не для решения о разводе, это решение уже принято. Для того чтобы спокойно посмотреть документы и согласовать публичную часть. Через три дня мы должны выпустить первый материал.

Татьяна почувствовала, как внутри снова становится удивительно спокойно. Семьдесят два часа. Он действительно назначил ей срок, как человеку, которому прислали предложение и ждут подписи до конца рабочего дня. Тридцать лет брака, взрослая дочь, семь лет чужой болезни, смерть, похороны, любовница — и семьдесят два часа на то, чтобы всё это аккуратно уложить в подходящую рекламную версию.

— Хорошо, — сказала она.

Вадим, кажется, не ожидал такого ответа.

— Что хорошо?

— Я возьму папку.

Он протянул документы. Татьяна взяла их обеими руками, и только тогда заметила, что пальцы действительно дрожат. Она прижала папку к груди, чтобы никто этого не увидел, хотя Кира уже смотрела на неё слишком внимательно.

— Тань, — Вадим смягчил голос. — Я знаю, что сейчас тебе кажется, будто всё было ложью. Это не так. У нас была хорошая жизнь. У нас есть дочь. Я никогда не забуду, что ты сделала для моей матери. Я хочу, чтобы мы сохранили уважение.