Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 145 – Ксения Соболева

Татьяна почувствовала, как страх перед камерой исчезает.

Не полностью.

Но теперь перед ней был не публичный Вадим.

Домашний.

Тот, который говорил: «Ты лучше разбираешься».

— Естественное для кого? — спросила она.

— Для нас обоих.

— Нет.

— Тань.

— Ты опять говоришь за меня.

— Ты сама ушла с работы.

— Да.

— Сама отказалась от пансионата.

— Да.

— Сама меняла сиделок, потому что считала их недостаточно хорошими.

— Да.

— Тогда почему теперь делаешь вид, будто тебя заставили?

Татьяна помолчала.

Этот вопрос она уже задавала себе.

И именно поэтому ответ был простой.

— Меня не заставили ухаживать за твоей матерью.

Вадим замер.

Татьяна продолжила.

— Я сама выбрала. Галина Павловна была мне близка. Она помогала мне с Дарьей, защищала меня, когда мы с тобой ссорились, поддержала мою работу, когда ты считал, что кому-то нужно сидеть с ребёнком. Я не жалею, что была рядом с ней.

Вадим на секунду растерялся.

Ведущая тоже смотрела внимательнее.

— Тогда что именно вы считаете несправедливым? — спросила она.

Татьяна повернулась.

— Я делала этот выбор, думая, что мы семья. Вадим уже почти два года строил другую жизнь и не говорил мне, потому что знал: я всё равно не уйду от больной женщины.

— Это твоя интерпретация, — быстро сказал он.

— Ты сам сказал.

— В частном эмоциональном разговоре.

— Значит, неправда?

Вадим помолчал.

— Я действительно считал, что ты не оставишь маму.

— Вот и всё.

— Нет, не всё!

Голос повысился.

Совсем немного.

Но впервые.

В студии это сразу стало слышно.

Вадим понял и попытался вернуть спокойствие.

— Простите, — сказал он ведущей. — Просто мне тяжело слушать, как заботу о моей матери сейчас превращают в аргумент против меня.

Татьяна увидела удобную возможность ответить красиво.

Не стала.

— Кто вставал к ней ночью? — спросила она.

Вадим посмотрел.

— Что?

— Просто ответь.

— Тань.

— Кто?

Ведущая не вмешивалась.

Вадим сжал пальцы.

— В основном ты.

— Кто мыл её, когда она перестала понимать, кто находится рядом?

— Татьяна, это уже унизительно.

— Для кого?

— Для мамы.

Она почувствовала боль.

— Нет. Я её мыла. Мне не стыдно.

Вадим отвернулся.

Татьяна продолжила, всё ещё не повышая голоса.

— Кто сидел в больнице после падения?

— Ты.

— Кто вызывал ночных сиделок?

— Ты занималась организацией.

— Кто потом оставался, когда она их выгоняла?

Вадим молчал.

— Кто отменял работу, поездки, встречи с Дарьей?

Он резко повернулся.

— Вот. Теперь ещё и Дарья.

Татьяна посмотрела в зал.

Дочь сидела неподвижно.

— Да, — сказала Татьяна. — Я много чего отменила. И у Дарьи есть право злиться на меня за это. Мы уже говорили.

Вадим нахмурился.

Очевидно, он ожидал оправдания.

— Но пока я отменяла свою жизнь, — продолжила Татьяна, — ты строил другую.

— Я работал!

— И встречался с Кирой.

— Да, встречался! — ответил он быстрее, чем хотел. — Потому что моя жизнь тоже существовала!

Татьяна почувствовала, как тело вспомнило тот разговор в доме.

Точно та же фраза.

Почти.

— А моя? — спросила она.

Вадим замолчал.

Всего на секунду.

Потом снова начал.

— Твоя жизнь была твоим выбором. Никто не запирал тебя дома. Я предлагал постоянную помощь. Предлагал другие варианты. Ты сама считала, что лучше всех знаешь, что нужно маме. Теперь удобно представить это жертвой.

Татьяна смотрела на него.