Книга Больше никогда, страница 27 – Ирина Шайлина

— Жив, — усмехнулась Елена Викторовна выходя из дома.

Я покосился на нее — цветет и пахнет.

— Вы подозрительно свежи и активны.

— Я, мой хороший, пила мало, и ночевала дома, только что вот приехала помогать. А вы, как мне уже донесли, до пяти утра пили на кухне с Ахмедовым и курили там же. Залог не вернут.

— Хер с ним, с залогом, — махнул рукой я. — Главное, чтобы Ахмедов выжил.

Я и не помнил, о чем мы говорили, когда и правда пили на кухне до утра. Надеюсь, про Юлю не сболтнул ничего. Как до домика своего добрел тоже не помнил. Ахмедов, как выяснилось, никуда не добрел и спал тут же, на кухне, на неудобном узком диванчике, свернувшись в позе эмбриона. Просыпался он эпично, но через минут пятнадцать умывшись и попив воды ожил и отпускал сальные шуточки Соне.

— Это так несправедливо, — заметил я.

Мне все ещё казалось, умру, если слишком резко встану со стула.

— Ему двадцать три, брат, — меланхолично отметил дядя Егор. — Ничего, самое противное свойство молодости, это заканчиваться. Еще несколько лет и он поймёт, что такое похмелье.

И протянул мне пиво. Я поморщился и отказался. Я бродил по главному дому, украдкой заглядывая в открытые спальни и пытался найти Юлю. Не знаю, чтобы я ей сказал, но отыскать ее было жизненно необходимо.

Народ оживал. С улицы начали смеяться, запахло подогретой едой, но мой желудок сжался, намекая, что для таких подвигов рановато, сейчас водички холодной и просто пытаться жить. Возможно, стоит рискнуть и выйти на улицу. На веранде уже совсем оживлённо, а в беседке накрыт стол. На столе, конечно же, алкоголь, но еще и три самовара, для таких умирающих, как я.

— Чаю, — попросил я.

Закурил. И тогда увидел девочку. Она сидела на лавке, чуть в стороне от веранды, болтала ногами в сандалиях, азартно грызла кусок вчерашнего шашлыка и с любопытством глазела по сторонам. Глаза круглые, живые, зеленые — как ухоженный газон. Я сразу понял, чья это дочка, невозможно было не понять. Вообще мне Миша каждую встречу фотки показывал, но кого вообще интересуют фотографии чужих детей? Меня же, отвлеченного чужим ребёнком и умозаключениями захватили врасплох и едва не уронили со стула назад — я испугался и чуть не блеванул, похмельный организм на резкие перепады реагировал негативно. Сзади меня громко ржал Миша.

— Ты бы видел свои глаза, — хохотал он. — Никогда не надоест!

— Чтоб тебе пусто было, — проворчал я, протягивая руку. — Если бы меня вырвало, я бы принципиально блевал на тебя.

— Ничего, на третьем курсе уже случалось, не привыкать. Как время провел?

— До утра пил на кухне с юным и нежным, бородатым инженером, как до кровати дошел не помню.

— А я за Юлей сам приехал, — сообщил Миша, словно я не догадался. — Не привыкли мы так долго без нее. Это кстати Ника, наша дочка, ты ее кстати видел разок в коляске ещё, но наверное и не помнишь.

Конечно не помню. Мне дали чай. Я осторожненько подул на него, вытянув губы трубочкой, затем отпил. По горлу прокатилась горячая живительная влага, воскрешая все на своем пути, словно элексир бессмертия. Совсем хорошо не стало, но теперь я знал, что до вечера доживу.

— Смешная она у вас, — сказал я. — На Юлю похожа. Спроси, может чай будешь.

Чай девочка захотела. Захотела ещё кусок шашлыка, баранку, и полстакана лесной земляники, которую откуда то притащил дядя Егор. Она казалось, вообще всем была готова, разве только начала ныть, что купаться хочет.