Книга Это захват, Пышка, страница 16 – Ольга Дашкова

Я подписал потому что понял за этот год следующее: то что я умею делать, нужно. Не абстрактно нужно — конкретно, прямо сейчас, для конкретных людей. И уйти в этот момент значило уйти не в правильный момент.

Я сказал себе: еще год. Потом вернусь. Это была та же логика что на перроне. Она меня не подвела ни разу в профессиональном смысле. В личном она была катастрофой, но это я понял значительно позже.

Первые полгода на контракте я еще разрешал себе думать о ней. Не часто — это было непродуктивно и отвлекало, а отвлекаться на моей работе значило рисковать. Но иногда, вечерами, позволял.

Представлял как она сейчас на учебе, подружка Жанка, ее обычная жизнь. Представлял как вернусь, что скажу. Как она отреагирует, с той своей особенной прямотой, без театра, просто скажет что думает. Потом перестал думать.

Не потому что разлюбил, это слово здесь не подходит. Просто разрешать себе думать о том, что недостижимо это отдельный вид пытки, и я выбрал не пытать себя. Перестал думать, закрыл все мысли на замок. Но ключ оставил при себе, на всякий случай.

Прошло еще два года, потом еще три. Потом была операция после которой я месяц провел в госпитале и думал о разных вещах больше обычного. Больница располагает к мыслям которые в рабочем режиме не пускаешь.

Мог бы написать тогда, не написал. Потому что прошло уже пять лет, и пять лет это не год и не полтора, и объяснить пять лет молчания значительно сложнее чем объяснить год.

Я умею объяснять сложные вещи в рапортах, командованию. Но то объяснение, которое нужно было ей я не мог сложить в слова, не находил начала.

Еще пять лет прошли так же. Мысли были закрытые на ключ, ключ спрятан. Теперь мне тридцать четыре лет, я украл чужую невесту, красном платье, на девичнике, за две недели до свадьбы.

Это не был план.

Планы я умею составлять: четкие, с запасными вариантами, с учетом возможных отклонений. То что я сделал два дня назад не было планом. Это было решением принятым в ту секунду когда она вышла на крыльцо ресторана и засмеялась чему-то в телефон и я понял, что если не сейчас то никогда.

Часто думал о том, что первое написанное письмо было хорошим. Там было все, что нужно было сказать, и сказано было правильно, и если бы я его отправил, тогда, пятнадцать лет назад, то возможно сейчас не было бы ни багажника ни тайги ни медведей.

Это была моя логика, тогда, я был уверен, что она правильная. Оказалось, что нет.

Глава 8

Кристина

В понедельник пошел дождь.

Не городской дождь, который идет себе где-то за окном пока ты пьешь кофе и смотришь в экран ноутбука. Этот дождь был таежный, плотный, с запахом мокрой хвои и земли, который проникал в дом через все щели старых рам.

За окном все стало серым и близким: деревья придвинулись, небо опустилось, горизонт исчез. Мир сжался до размеров этого дома, этой комнаты, этих четырех стен.

И Воронина.

Он с утра чинил что-то. Сначала в сенях, потом перешел в угол комнаты где из стены торчал какой-то крюк, потом занялся ставнями на окне которые плохо закрывались. Делал все молча, методично, с тем видом человека которому хозяйственные работы заменяют разговоры.

Инструменты нашлись в том же сарае что и лодка, в ящике, ржавые, но рабочие. Я сидела на диване и смотрела в окно на дождь. Дождь был содержательным первые минут двадцать, потом перестал таким быть.