Книга Это захват, Пышка, страница 10 – Ольга Дашкова

Боль была странной. Не острой, не той которая кричит. Она была тихой, хронической, вроде старой травмы которая ноет к непогоде. Привыкаешь не потому что прошло, а потому что научился с этим жить.

Самым трудным было не отсутствие его. Самым трудным было не знать. Живой? Погиб где-то в горах и никто не сообщил? Выбрал службу настолько полно, что прошлое отрезал как лишнее? Просто передумал и не нашел слов объяснить?

Незнание — это отдельный вид пытки. Тихий, методичный, без срока давности.

Мозг не умеет отпустить то, что не имеет финала. История без последней страницы остается открытой, где-то на фоне, всегда. Ты живешь свою жизнь, работаешь, смеешься, влюбляешься в других людей, и все равно где-то в фоне стоит этот открытый файл с вопросом на последней строчке.

Я научилась не заходить в этот файл. Почти научилась.

В двадцать восемь, в обычное октябрьское утро, стоя у зеркала в ванной с зубной щеткой в руке, я посмотрела на себя и сказала вслух, первый и последний раз вслух: все.Хватит. Его нет и не будет, и это приговор, и приговоры не обжалуют бесконечно. Ты взрослый человек, Кристина Родионова. Живи.

Я жила. Были и другие мужчины, не без них. Через два года познакомилась с Андреем. Через три согласилась выйти замуж. А за две неделе дл свадьбы Глеб Воронин положил меня в багажник собственной машины и увез в тайгу.

Я сидела на кухне первым утром в старом доме и смотрела на его руки со шрамами и думала о белом платье с цветами, о перроне, о воде в ванной и о том, что все это произошло с другой девочкой.

Той которая ждала.

Я больше не жду.

Я это повторила себе трижды, четко и по делу.

За окном шумела тайга.

Глава 5

Ворон

Кристина вышла на разведку в девять утра.

Я сидел на крыльце с кружкой чая и наблюдал как она обходит периметр. Методично, по часовой стрелке, останавливаясь в каждой точке и оценивая.

Посмотрела дорогу, отметила. Заглянула в сарай, вышла. Машина, проверила ручку водительской двери, ключей не нашла, не удивилась. Нашла ручей за деревьями, постояла, просчитала маршрут до воды. Лес со всех сторон осматривала долго, оценила реалистично.

Разведчик из нее был бы хороший.

Одета она была интересно, мне конечно платье с подвязкой больше нравилось, но серая мешковатая футболка «Турбаза Кедровая 1989», и, дедовские штаны на завязках смотрелись тоже отлично. Волосы убрала в пучок чем-то, похожим на веревочку. Босая, туфли с девичника были у порога, выходить в них по траве было бессмысленно, она это поняла сразу.

Я смотрел и думал что она самая красивая женщина которую я видел в своей жизни. Это было не кстати, не удобно и совершенно не новое знание. Я знал это еще в восемнадцать лет, просто сейчас это стало острее.

Пятнадцать лет добавили ей что-то, что не добавляют годы сами по себе, какую-то уверенность в себе, осознанность что ли. Она знала кто она, даже в дедовских штанах с веревочкой на бедре.

Это злило.

Не то что красивая,это просто факт и с фактами не спорят. Злило то, что мне до сих пор важно как она выглядит. Что я сижу на крыльце и наблюдаю за ее обходом периметра вместо того чтобы думать о том, что делать дальше.

Много лет я умел не думать о лишнем во время операции. Кристина Родионова систематически нарушала это умение с восемнадцати лет и, как выяснилось, не разучилась.