Книга Развод. Пышка и кавказец-мажор, страница 35 – Лина Браун

В новой комнате было светло. Большое окно выходило в сад — те самые яблони, которые я разглядывала с качелей. Эльмар спросил: «Тебе нравится?» Я ответила: «Слишком хорошо для меня». Он сказал: «Перестань». Я перестала. По крайней мере, попыталась.

Вася освоился на второй день. Он обошёл весь дом, обнюхал каждый угол, поцарапал кресло в гостиной (Эльмар не ругался) и лёг спать на диван, свесив лапу, как будто жил здесь всю жизнь. Предатель.

— Твой кот меня принял, — сказал Эльмар вечером, когда мы сидели в саду.

— Он принял твой диван.

— Значит, я иду в комплекте с диваном.

— И с домом. И с садом. И с фонтаном.

— И с сердцем.

Я посмотрела на него. Он не шутил.

— Эльмар, ты слишком быстро говоришь такие вещи.

— Я думаю об этом каждый день. Если говорю вслух, значит, уже не могу молчать.

Я взяла его за руку. Крепко.

— Я ещё не готова сказать то же самое.

— Я подожду.

Он поцеловал меня в висок, и мы пошли ужинать. Он готовил пасту с морепродуктами — я не знала, что он умеет и это. Оказалось, он умел всё. Или я просто не видела его настоящего раньше.

На следующей неделе случилось то, чего я не ждала.

Звонок в дверь раздался во вторник, когда я была одна. Эльмар уехал в ресторан, Вася спал на диване, я пила чай на кухне и читала книгу. Обычный вечер. Ничего не предвещало бури.

Я открыла дверь.

На пороге стоял Евгений.

Небритый, осунувшийся, в мятой рубашке. Не похожий на того холёного мажора, который приходил в мою кофейню. Он выглядел так, будто не спал несколько дней. Или несколько недель.

— Привет, Мариш, — сказал он. Голос хриплый, как после болезни.

— Тебе здесь не рады.

— Я ненадолго. Поговорить.

— Нам не о чем говорить.

Я попыталась закрыть дверь, но он успел просунуть ногу в щель.

— Не уходи, — сказал он. — Пожалуйста.

Вот это слово — «пожалуйста» — остановило меня. Я никогда не слышала его от Жени. Ни разу за пять лет.

— Что тебе нужно? — спросила я, оставляя дверь приоткрытой.

— Поговорить. Пять минут. На улице, если не хочешь пускать в дом.

Дом. Он назвал Эльмаров дом «домом». Не «его особняк», не «хата кавказца». Дом. Может быть, он действительно изменился. Или просто научился притворяться лучше.

Я вышла на крыльцо. Закрыла дверь за собой — чтобы Вася не выбежал. Чтобы у меня был путь к отступлению.

— Говори.

— Я проиграл, — сказал Женя. — Твой кавказец уничтожил бизнес отца. Забрал контракты. Перекупил поставщиков. Отец не выходит из дома, мать плачет.

— Ты этого хотел. Начал войну.

— Я хотел вернуть тебя.

— Нет. Ты хотел наказать меня за то, что я посмела жить без тебя.

Он замолчал. Опустил голову. Я впервые видела его таким — сломленным, беззащитным, жалким.

— Ты права, — сказал он тихо. — Я идиот. Я всегда был идиотом.

— Это не новость.

— Я хочу попросить у тебя прощения.

Я не ожидала этого. Стояла и смотрела на бывшего мужа — мужчину, который унижал меня, изменял, пытался посадить в тюрьму. И теперь просил прощения.

— За что именно? — спросила я. — За унижения? За измены? За полицию?

— За всё.

— Прощения просят, когда хотят что-то получить. Что ты хочешь?

Он поднял голову. Глаза были красными.

— Я хочу, чтобы ты поговорила с Эльмаром. Попросила его остановиться. Он разрушает мою семью.

— А твоя семья не разрушала мою?

— Марина, пожалуйста. Я больше не приду. Я уеду в другой город. Я подпишу все бумаги, какие скажешь. Только пусть он оставит отца в покое.