Книга Измена. И с чистого листа, страница 7 – Андрей Левинский

Дверь открылась.

Василий был в нашей постели. Рядом с ним лежала женщина, которую я видела раньше на фотографиях с корпоративов. Алина. Её имя пришло позже, через несколько секунд; сначала я заметила собственное покрывало, смятое у ног, и Васин носок возле тумбочки.

Он дёрнул на себя простыню. Алина схватила одежду и прижала к груди.

Я стояла в пальто, с ключами в руке. Металлический край брелока впивался в ладонь, но пальцы не разжимались.

Василий смотрел на меня так, словно пытался понять, какая из нас нарушила порядок вещей.

— Ты почему дома?

— Ты почему дома?

Василий повторил вопрос, уже вставая с кровати. Простыня соскользнула, он дёрнул её обратно и вдруг стал двигаться очень быстро: нашёл брюки, попал ногой мимо штанины, выругался. Алина сидела, прижав одежду к груди. На её ногтях был светлый лак без единого скола.

Я смотрела на эти ногти, потому что на мужа смотреть не получалось.

— Вер, подожди. Сейчас… Это можно объяснить.

Он натянул брюки и шагнул ко мне. Я отступила, ударившись плечом о косяк.

— Не подходи.

Голос прозвучал ровно, почти рабочим. Таким я сообщала посетителям, что перерасчёт займёт десять дней. Василий остановился и поднял ладони.

— Хорошо. Только не убегай. Дай одеться, и поговорим нормально.

Алина опустила глаза. Волосы у неё были уложены, лицо ухоженное даже сейчас, когда она торопливо натягивала блузку под одеялом. Я заметила гладкую кожу на её плече и вспомнила мамин взгляд в ванной, моё красное лицо, пыль на белой салфетке. Слова «мужчины глазами любят» всплыли с такой ясностью, словно Мария Павловна стояла рядом.

— Давно? — спросила я.

Василий застёгивал ремень. Пальцы замерли на пряжке.

— Вер, выйдем на кухню.

— Давно?

— Ты сейчас всё воспримешь неправильно.

Алина подняла на него взгляд. В нём не было растерянности человека, который впервые услышал о жене.

Я вышла из спальни.

В прихожей лежали мои продукты. Из пакета выкатилась банка горчицы, торт съехал к одному краю коробки. Я переступила через покупки, открыла дверь и спустилась по лестнице. Лифт ждать не стала. На площадке между этажами пришлось остановиться: пальцы так крепко держали ключи, что кольцо брелока оставило полукруглый след.

Сверху хлопнула дверь.

— Вера!

Я пошла быстрее. Василий звал меня с лестницы, обещал объяснить, просил хотя бы не устраивать сцену при соседях. На первом этаже соседка выгружала из коляски пакеты и недовольно прижалась к стене, пропуская меня. Я извинилась. Это слово нашлось сразу.

На улице незнакомая тёмная машина по-прежнему стояла у подъезда. Алина приехала на ней. Я обошла капот и только у остановки поняла, что пальто осталось расстёгнутым, а сумка висит на плече. Телефон звонил внутри. Доставать его не хотелось.

Автобус ушёл перед самым носом. Я села на холодную скамью и смотрела, как цифры пропущенных вызовов растут на экране: Василий, Василий, Василий. Потом пришло сообщение: «Вернись. Она уже уходит».

Значит, я могла вернуться, когда её не будет. Можно было вымыть бокалы, выбросить сыр, расправить покрывало и выслушать объяснение. К вечеру дети пришли бы домой. Катя закрылась бы с учебниками, Костя потребовал ужин. Мир принял бы прежнюю форму, если делать всё быстро и не смотреть на носок возле тумбочки.