Книга Отец подруги. Мой кавказский препод, страница 19 – Майя Новак

— Кабир, — поправляет он меня. — Просто Кабир. Назови мое имя.

— Кабир, — стону я, когда он накрывает мою руку своей и давит на мои пальцы, чуть ускоряя их движение. Вторая рука поднимается к моей груди и нежно гладит полушарие снизу. Дразнит, не давая то, в чем я больше всего сейчас нуждаюсь. — Мы должны… должны остановиться.

— Зачем? — низкий, бархатный голос у самого уха. Обдает горячим дыханием, а потом скользит губами по раковинке, после чего щипает за мочку. — Мы же оба этого хотим.

— Нет, — качаю головой, а глаза сами собой закрываются. — Я не хочу. Вы оскорбили меня. Выгнали из своего дома, а потом предложили стать вашей любовницей. И сказали, что я вам не подхожу.

— Не подходишь, — соглашается он. — Совершенно не подходишь.

Отец подруги хватает меня за талию, резко разворачивает лицом к себе и, вжав в свое большое тело, впивается в мои губы яростным поцелуем.

Голова кружится. Ноги становятся ватными и практически подкашиваются. Я вцепляюсь в плечи отца подруги, чтобы не упасть.

Его голос, говоривший, что я совершенно ему не подхожу, становится все тише. Зато настоящий я слышу громче.

— Ты меня с ума сводишь, — произносит Кабир, отрываясь от моих губ. — Ни о чем другом думать не могу. Только ты перед глазами. Запах твой. Голос. Взгляд. Пиздец, маленькая.

— Я тебе не подхожу, — напоминаю ему.

— Это я не тебе говорил, себе. Пытался убедить себя, что это так.

— Получилось?

— Как видишь, нет, — отвечает коротко.

Снова впивается в мои губы, перемещая меня под воду. Снимает головку душа со стены и начинает водить струей по моему телу, смывая пену. Сначала спина и ягодицы, потом ноги. А после — грудь, живот и…

Кабир присаживается на корточки и смотрит на мою промежность. Облизывает губы. Глазеет так, что я всем телом вспыхиваю. Смотрит, будто голодный зверь на свою добычу.

Струя воды медленно ползет от моего колена выше и ударяет прямо в чувствительные от возбуждения губки. Я вздрагиваю и шумно втягиваю воздух, когда Кабир начинает медленно крутить душем из стороны в сторону, то усиливая ощущения, то ослабляя их.

Мои глаза закрываются, и я откидываюсь на стену, пропитываясь острыми ощущениями удовольствия, от которых срывается дыхание, а сердце просто сходит с ума, пытаясь выскочить из груди.

— Сладкая девочка, — приговаривает отец подруги.

Кладет душ на пол, от чего тот разворачивается, и теперь струя бьет в стену. А Кабир раздвигает складочки пальцами и припадает губами к средоточию моего удовольствия. Его язык довольно жестко бьет по клитору, и я вздрагиваю.

Вцепляюсь пальцами в его волосы, пока он пожирает меня, словно я — источник его жизни. Жадно, остервенело. Он не пробует меня на вкус, не ласкает. Он жестко трахает меня своим языком, проникая все ниже и ниже. Заставляет меня шире развести ноги, чтобы войти в меня языком.

Опускаю взгляд, и меня снова бросает в жар, когда я вижу, как его рука энергично скользит по большому члену. То, что он сводит меня с ума своим языком и одновременно с тем дрочит, взвинчивает градус возбуждения настолько, что я чувствую, как по позвоночнику стремительно растекается жар.

— Кабир, — произношу, задыхаясь. — Кабир.

Он отрывается от меня и прошивает таким взглядом, от которого мое тело горит огнем.