Книга Запретный берег, страница 55 – Виола Волконская

Дома.

Утро началось лениво. Все эти поездки и наша страсть просто вымотали. Но Миша сказал, что у нас ещё один день туризма, а потом он вынужден погрузиться в работу. Обещал два дня просто побыть дома и отдыхать от всего.

Мы позавтракали и отправились в путь к дольменам. Идти пришлось по лесу.

— Я начинаю думать, что кусты — это и есть настоящий маршрут, а тропы придумали для слабых, — скулила я, а Миша ухмылялся, будто знал какой-то секрет.

Наконец мы добрались.

Дольмены встретили нас тишиной, которая была старше любого человеческого слова. Каменные плиты, уложенные тысячи лет назад кем-то, чьи имена стёрлись из памяти мира, стояли среди леса, покрытые мхом и лишайником. Воздух здесь был другим — густым, напитанным запахом земли и времени. Мы ходили между ними молча, касаясь ладонями шершавого камня, и в этом прикосновении было что-то сакральное. Не мистика, не эзотерика — просто ощущение причастности к чему-то большему, чем наши жизни, наши страхи, наши истории.

У самого большого дольмена Миша остановился, провёл рукой по верхней плите и сказал тихо:

— Они строили это, зная, что их имена забудутся. Что останутся только камни. И всё равно строили. До сих пор никто не знает правду для чего.

— Может, они строили не для имён, — ответила я. — А для тех, кто придёт потом. Чтобы те, кто придёт, почувствовали: они не одни. Даже через тысячи лет. Я слышала версию, что они служили порталами. Фантастика конечно, но вдруг это правда. Возможно когда-то они были мостом между людьми.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было столько нежности, что камень под моей ладонью показался тёплым.

Пикник мы устроили на поляне в ста метрах от дольменов, под раскидистым буком. Миша достал из рюкзака термос с чаем, домашние пирожки с сыром и зеленью (которые он испёк утром, пока я спала, и этот факт сам по себе был достоин отдельного восхищения), и мы сидели на пледе, ели, слушали лес и молчали. Но это молчание было иным, чем у камней. Лёгким. Наполненным смехом, когда пирожок крошился на плед, и тишиной, когда ветер шевелил листву над головой.

— Если бы я знала, что ты умеешь готовить такие вкусные пирожки, — начала я, наслаждаясь каждым кусочком. — Я бы потащила тебя в ЗАГС сразу после свадьбы наших родственников.

Миша засмеялся и я видела как сияют его глаза. Ему было приятно это слышать. Может я и зря ляпнула про ЗАГС, но поняла, что хотела бы быть с этим мужчиной всю жизнь. Пирожки откровения прям.

— Я запомню, когда буду делать тебе предложение, положу кольцо в пирожок, чтобы ты точно согласилась выйти за меня замуж.

— Я и без пирожков готова быть с тобой. Но с пирожками приятнее. Мой дедушка всегда говорит, что особая радость в жизни — это вкусная еда. Нужно накормить тебя моими круассанами. А то зазнаешься ещё.

— И ты скрывала от меня свои круассаны? Как ты могла, Лекси? Хочу лимонные.

— Как пожелаешь, Мишка.

* * *

Домой мы вернулись с закатом, уставшие, но наполненные. Ужин был простым: сырная тарелка и зелень, копченые колбаски добавили особую нотку в наш ужин. Мы ели на кухне, не включая верхний свет, и разговоры текли медленно, как мёд. О дольменах. О пирожках. О том, как странно устроена память: мы забываем имена правителей, но помним вкус хлеба, испечённого любимыми руками.