Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 84 – Ксения Чернова

Я кивнул.

— Товарищ Северова. Вы говорите как командир. И вы правы как командир. Но я не выдавал жетоны сам себе. Я не требовал доверия. Не обещал никому преимуществ. Не нарушал границ.

— Речь не только о нарушениях.

— Тогда о чём?

Она сжала планшет сильнее.

— О том, что вы становитесь удобной точкой эмоционального переноса. Зоя проверила вас силой — и теперь видит в вас партнёра по выдержке. Вера прошла с вами риск — и считает, что вы понимаете её труд. Нина дала вам образ будущего — и уже говорит формулировками личного выбора. Это опасно.

— Потому что я могу ими воспользоваться?

— Да.

— А если не воспользуюсь?

— Тогда они всё равно могут начать ждать от вас больше, чем вы способны дать.

— Это их право.

— Это моя ответственность.

Вот здесь она сказала правду.

Не полную, но правду.

Я посмотрел на Алину и вдруг увидел не только строгую красавицу Союза будущего, не только командира с ледяной дисциплиной, не только женщину, которая, возможно, ревнует и злится на себя за ревность. Я увидел человека, для которого отряд — не “гаремная динамика”, не набор ярких характеров, не источник моего спасения. Это её люди. Её смена. Её долг. И если я разрушу равновесие, боль будет не только личной. Она будет служебной, моральной, командирской.

— Вы боитесь, что я сломаю “Красную Зарю”, — сказал я.

— Я боюсь, что вы сами не понимаете, как сильно влияете на неё.

— А на вас?

Вопрос вырвался сам.

Мы оба замолчали.

Шум работы вокруг как будто отдалился. Вера где-то стукнула инструментом и выругалась на проводку. Марина смеялась снаружи. Нина просила кого-то осторожнее нести ящик с посудой. Зоя командовала переносом. Лидия наверняка слышала каждое слово, даже находясь в другой комнате.

Алина посмотрела на меня так, будто я нарушил не правило, а саму возможность правил.

— На меня, — сказала она медленно, — вы не должны влиять.

— Не должны?

— Нет.

— Потому что вы командир?

— Да.

— Потому что вы отвечаете за отряд?

— Да.

— Или потому что кто-то другой решился раньше вас?

Её лицо стало белым.

На секунду я понял, что ударил слишком точно и слишком грубо. Не хотел. Но сказал. И теперь слова висели между нами.

— Товарищ Воронцов, — произнесла Алина очень тихо, — вернитесь к распределению материалов.

— Алина…

— Немедленно.

Я мог спорить. Мог извиниться. Мог сделать шаг ближе. Всё было бы ошибкой. Поэтому я только кивнул.

— Подтверждаю.

И ушёл.

После этого день стал тяжелее.

Алина не сорвала работу. Наоборот. Павильон “Ласточка” под её жёстким управлением преображался с пугающей скоростью. В этом была особая красота: когда командир Северова убегала от собственного желания, она становилась почти безупречной машиной созидания. План летел вперёд. Зоя получила чёткие маршруты переноса. Вера — приоритеты по электрике и воде. Нина — зелёные зоны и кухню. Марина — доставку и внешнюю террасу. Я — общий контроль, но теперь с холодной дистанцией. Алина говорила со мной вежливо, точно, без личной интонации. И от этого было хуже, чем если бы злилась открыто.

К полудню первый этаж уже очистили.

К пятнадцати часам Вера запустила электричество. Она вышла из щитовой с лицом человека, который победил старого врага, и сказала:

— Если кто-то включит всё одновременно до моего разрешения, я буду считать это покушением на светлое будущее.