Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 83 – Ксения Чернова

— Я только подлетела! — донеслось снаружи.

— Вот именно!

Марина на аэроплатформе таскала материалы с таким блеском, что даже её нарушения выглядели как часть общего плана. Платформа плавно подходила к террасе, Марина спрыгивала, отдавала распоряжения двум девушкам второго круга, принимала новый груз, шутила с Зоей, успевала подмигивать мне и при этом ни разу не вышла за безопасную зону. После морской эстафеты она явно решила доказать, что может быть красивой без риска для команды.

Нина взяла террасу и кухню. Уже через час возле входа появились ящики с зеленью, горшки с травами, контейнеры с рассадой, плетёные корзины, банки с крупами, чай, сухофрукты, скатерти, керамические чаши. Из пыльного склада постепенно проступала возможность дома.

Лидия ходила по комнатам с белым планшетом и проверяла не только освещение, вентиляцию и расстановку, но и психологические линии пространства.

— Диван нельзя ставить спиной к двери, — сказала она, когда мы с Зоей перетаскивали тяжёлый каркас.

— Почему? — спросил я.

— Человек после травмы не будет расслабляться, если не видит вход.

Зоя посмотрела на меня.

— Слышали? Для вас диван разворачиваем.

— Я не единственный человек после травмы в мире.

— Здесь — самый заметный.

Лидия отметила что-то в планшете.

— Комната доверительных бесед должна иметь два равноценных выхода или визуальное ощущение выхода. И никаких кресел, где один сидит выше другого.

— Даже мебель у вас против власти, — сказал я.

— Неправильно. Мебель должна не притворяться, что власти нет, а не усиливать её без необходимости.

Я начал понимать, почему Сектор гармонии был страшнее подвала. Подвал ломает грубо. Сектор гармонии перестраивает даже угол кресла, чтобы человеческая душа не споткнулась там, где можно было положить ковёр.

Моя задача оказалась самой сложной именно потому, что не имела одного участка. Я ходил между всеми, считал материалы, сверял время, ловил конфликты до того, как они разгорались, помогал там, где не хватало рук, и всё время чувствовал на себе Алинин контроль.

— Товарищ Воронцов, — сказала она после второго часа, когда я помог Нине занести кадки с травами в кухонную зону, — вы задержались в агросекторе на семь минут дольше плана.

— Там не хватало креплений для полок.

— Крепления запросила бы Нина через общий канал.

— Я был рядом.

— Именно.

Она стояла в центре будущей гостиной, пыльная, строгая, со сбившейся прядью у виска, которую упрямо не поправляла. В руках у неё был планшет. Вокруг кипела работа: Зоя переносила балки, Марина заводила через окно ящики с лёгкими панелями, Вера ругалась в электрощит, Нина расставляла травы, Лидия проверяла схему освещения. Алина смотрела только на меня.

— Именно? — переспросил я.

— Вы слишком часто оказываетесь “рядом” там, где возникает личная симпатия.

Внутри что-то устало вздохнуло. Вот и разбор.

— Вы хотите сказать, что я должен избегать Нину, Веру и Зою?

— Я хочу сказать, что куратор не должен превращаться в центр личных ожиданий. Отряд теряет управляемость, если каждая участница начинает оценивать задание через своё отношение к вам.

— А если отношение к куратору помогает выполнять задание?

— Это временный эффект.

— Не всегда.

— Всегда, если не управлять.

— Алина…

— Товарищ Северова.

Формально. Холодно. Больно точечно.