Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 64 – Ксения Чернова

Она посмотрела в окно.

— Ваша память показывает мир, где это право почти исчезло.

— Да.

— Тогда если вы действительно пришли оттуда, вас надо не судить.

Она снова повернулась ко мне. В её глазах была та самая холодная точность, но теперь сквозь неё проступало что-то личное. Не желание в прямом смысле, не мягкость Нины, не жар Веры. Скорее опасное любопытство женщины, которая увидела в человеке невозможность и не смогла отвести взгляд.

— Вас надо лечить счастьем, — сказала Лидия.

Я сидел в кресле и смотрел на неё, не в силах сразу ответить. Фраза могла бы прозвучать смешно, если бы её сказала Марина. Слишком пафосно — если бы Алина. Слишком мягко — если бы Нина. Но из уст Лидии Орловой, сотрудницы Особого отдела, которая только что видела мой внутренний ад, она прозвучала как приговор особого рода.

Не оправдать.

Не наказать.

Лечить счастьем.

— Это официальная формулировка? — спросил я, чтобы не молчать слишком долго.

— Пока нет.

— А неофициальная?

— Не испытывайте моё терпение сразу после процедуры.

— Простите.

— И не извиняйтесь автоматически. Это тоже след вашего мира.

Она помогла мне подняться. Помогла — не потому, что я не мог сам, а потому что после нейропроцедуры голова действительно слегка кружилась. Её рука легла мне на локоть, вторая — на плечо. Деловая поддержка. И всё же после белой комнаты эта близость стала другой. Я видел её профиль, гладко убранные волосы, строгую линию воротника, тонкую кожу у запястья. Она была так близко, что я чувствовал её дыхание, но в этой близости не было приглашения. Был контроль. И от него почему-то становилось жарко не меньше, чем от открытого флирта Марины или физического вызова Зои.

Лидия знала, что я это чувствую.

Конечно, знала.

— Ваши реакции снова повышены, — сказала она, глядя не на браслет, а прямо на меня.

— После такой процедуры это ожидаемо?

— После такой процедуры, после признания и после того, как женщина касается вашего лица, — да.

Я застыл.

Она не улыбнулась.

— Я же сказала: я умею отличать страх от влечения. И влечение от намерения нарушить границу. Пока вы удерживаете уважение, вам не нужно стыдиться реакции.

Эта фраза вернула меня к Тамаре, к первому утру, к её спокойному: “Тело проверяет мир”. Только Лидия сказала это иначе. Жёстче. Как пункт внутреннего устава. Не стыдиться реакции. Удерживать уважение. Не лгать себе. Не превращать желание во власть.

— Вы так говорите, будто читали учебник.

— Я его писала.

Я посмотрел на неё.

На этот раз в уголке её губ мелькнула почти незаметная улыбка. Настолько тонкая, что её можно было принять за изменение света. Но она была. И от этой крошечной трещины в её безупречном контроле у меня внезапно стало теплее в груди.

Мы вернулись в стеклянный кабинет.

Лидия налила мне воды из прозрачного графина. Сама села напротив, но уже не за стол следователя. Скорее как врач, завершающий сложный осмотр.

— Я составлю заключение, — сказала она. — Формулировка: посттравматическая личностная реконструкция с выраженной социальной образностью и адаптационным переносом. Рекомендация: продолжить программу в составе “Красной Зари” под наблюдением Сектора гармонии и медицинского корпуса. Углублённую проверку отложить до финала смены, если не проявятся признаки вредоносного поведения.