Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 118 – Ксения Чернова

Алексей Воронцов умер до вашего пробуждения.

Сто семнадцать секунд без мозговой активности. Остановка сердца. Прекращение личности, как было сказано в закрытом медицинском протоколе. Потом восстановление жизненных показателей. Открытые глаза. Другой речевой рисунок. Другие воспоминания. Другой человек.

Я.

Не самозванец.

Не убийца.

Не вор, вытеснивший живую душу из чужого тела.

Невозможность.

Смешно, но именно последнего слова я испугался сильнее всего. Самозванца можно разоблачить. Преступника — судить. Больного — лечить. Человека с амнезией — восстанавливать. Невозможность же не укладывалась ни в одну клетку. Она требовала нового решения. А новые решения редко бывают добры к тому, на ком их проверяют.

— Что теперь? — спросил я.

Лидия стояла рядом, положив ладони на парапет. Светлое платье вместо служебного кителя делало её уязвимее, чем я привык, но спокойствие оставалось прежним. Она пришла ко мне как женщина, однако даже женщина Лидия Орлова не переставала быть сотрудницей Особого отдела. Вероятно, в этом и заключалась её сила: она не играла роли по очереди. В ней всё существовало одновременно.

— Сейчас вы вернётесь к отряду, — сказала она. — Не будете принимать решений на фоне шока. Не станете объявлять себя мёртвым, чужим или виновным. Праздник завершится по утверждённому протоколу. Утром пройдёт торжественная линейка.

— Как будто ничего не случилось?

— Нет. Как будто случилось не только это.

Я повернулся к ней.

— Вы серьёзно?

— Предельно. Сегодня отряд прошёл проверку. “Красная Заря” подтвердила отсутствие принуждения. Вы выдержали комиссию. Был восстановлен павильон. Сохранён фестивальный контур. Пройдена морская программа. Четыре участницы выдали жетоны доверия, ещё несколько открыто сформулировали товарищеский или личный интерес. Всё это не перестаёт существовать только потому, что медицинский архив подтвердил вашу невозможность.

— Союз должен решить, что со мной делать. Вы сами сказали.

— Решение уже начали готовить.

Холод внутри стал ещё сильнее.

— Когда?

— Час назад. Я передала председателю комиссии закрытый протокол сразу после получения подтверждения. Светлана Романовна, доктор Савин, директор, руководитель медицинского корпуса и представитель Особого отдела проводят ночное совещание. К утру будет временная правовая рамка.

— Правовая рамка для человека, который умер в другом времени и очнулся в теле мёртвого героя?

— Советское государство встречалось и с менее удобными задачами.

— Например?

— С созданием городов в вечной мерзлоте. С восстановлением биосферы после токсических войн. С возвращением людей из длительных орбитальных экспедиций, где время субъективно растягивалось на годы. С коллективами, жившими в замкнутых поселениях вне Земли. С детьми, рождёнными в искусственных маточных средах. С первыми личностями, восстановленными после глубокого нейрокриосна. Каждый раз кто-то говорил: закона нет. Потом закон создавали.

Она посмотрела прямо на меня.

— Утопия — не место, где не возникает невозможного. Это место, где невозможное не отдают на растерзание страху.

Я усмехнулся, но горло сжало.

— Вы говорите так, будто уже решили меня спасти.

— Я решила не позволить уничтожить вас из-за отсутствия подходящей строки в классификаторе.

— Это не то же самое?