Книга Ненавижу тебя, мажор, страница 42 – Ева Енисеева

В “примерочной”, в квартире Стаса.

Он меня сфотографировал, а я и не заметила.

Сфотографировал момент, который был только нашим.

Который должен был быть только нашим.

Я и не знала, что он снимал, но снимок был.

И он был здесь.

Выложен на всеобщее обозрение.

Кто-то нервно хихикнул.

Кто-то присвистнул.

Кто-то выдохнул с мерзким удовольствием.

У меня подкосились колени.

Будто пол исчез. Будто вместо паркета под ногами пропасть, и я бы рухнула, если бы не Никита.

— Маша… — он прижал меня к себе сильнее. — Пойдём отсюда. Сейчас же. Слышишь?

Я слышала. Но не понимала, о чём он вообще говорил.

Где-то вдалеке звенело стекло — кто-то выронил бокал.

Кто-то выкрикнул: “Да что тут вообще происходит?!”

Я выхватила глазами тётю Марго, она была белее скатертей, закрыла ладонью рот, её глаза были полны не столько гнева, сколько жалости и ужаса. Этот взгляд добил меня окончательно.

Мне было слышно только свой пульс.

Вдруг свет погас. Весь погас.

Ужасное фото исчезло со стены.

Но это уже было не важно.

Чужая рука на моей талии была единственным, за что можно было ухватиться, чтобы не упасть. Я почти повисла на Никите — пусть, какая теперь разница.

Никита повёл меня к выходу.

Меня колотило.

И в этот момент за нашими спинами раздался голос Стаса:

— Убери, блядь, от неё руки.

Глухой. Низкий. Рык.

Никита обернулся, не отпуская меня.

— Ты издеваешься? — спокойно, но с металлом спросил он. — Ты видел, что вы только что сделали? Ей сейчас не до твоих заморочек, Вершинин.

Я почувствовала, как его рука чуть сжалась на моём животе, будто он пытается заслонить меня собой.

Ещё шаг, и Стас оказался прямо перед нами.

Глаза у него были чёрные.

Очень спокойные. Слишком спокойные.

— Я сказал, — медленно, отчётливо выговорил он, — убери от неё руки.

— Нет, — ответил Никита. — Не в этот раз.

— Проститутка.

— Продалась.

— Видели фото?

— Вот же поколение…

— Бесстыдница!

Эти слова тяжёлыми маленькими молоточками опускались на дно моей души.

Я опустила голову, стараясь просто дышать. Просто вдыхать чёртов воздух.

Видела свои руки, пальцы дрожали. Слёзы собирались где-то внутри. Скоро они прольются.

Чувствовала ладонь Никиты у себя на талии. И была ему благодарна за это. Наверное…

Не за то, что он меня обнимал. Нет.

За то, что просто оказался со мной, а не против меня. Что пытался защитить.

Поздно правда, ведь удар достиг адресата. Стрелой с отравленным наконечником в самое сердце.

От руки Никиты исходило тепло.

До того момента, как Стас взял моего друга за грудки и резко оторвал от меня.

Я вскинула взгляд и увидела, как кулак Стаса с бешенной скоростью и разрушительной силой влетел Никите в скулу.

Моё воображение дорисовало звук этого удара, и он перекрыл гул моего пульса в ушах.

Дыхание моё прервалось.

Как в замедленной съёмке я видела, как Никиту откинуло назад, и он врезался в парня-официанта с подносом.

Бокалы полетели на пол, разбиваясь каскадом хрустального дождя.

Кто-то вскрикнул.

А я нервно хохотнула, думая, что сердце моё тоже не устояло на этом подносе — слетело с постамента вниз и разбилось на тысячи неровных частичек.

Это был недобрый смех. И не издевающийся, как подумали некоторые. Это был крик о помощи от тонущей в отчаянии меня. Истеричный и неконтролируемый.