Книга Погрешность, страница 29 – Э. Шрайбер

— И сколько у тамошних мастеров?

— Говорят, за пятые. — Она пожала плечами. — Может, врут. Может, и нет. Проверить всё равно некому: кто оттуда возвращался, тот про такое не рассказывает. Да они и не задерживаются — побудут в клане несколько дней и уходят дальше.

Она повертела палку ещё раз.

— Дальше — сказки для зимних вечеров.

— И второй вопрос, — сказал я. — Зачем ты сблизилась?

— В смысле?

— Если ты можешь резать на три шага — зачем вообще подходить?

Хельга остановилась.

— Хороший вопрос, — сказала она медленно. — Никто не спрашивал.

— И?

— На трёх шагах я оставляю борозду в шкуре. Вплотную — сношу кусок.

Она показала топором на манекен.

— Дальнее — это не удар, это... — Она поискала слово. — Тень удара. Оно режет кожу, ломает мелкие кости, если попасть по пальцам. Оно не убивает. Убивают вплотную, как убивали всегда.

— То есть дальнее — это чтобы подавить, а не чтобы решить.

— Именно. Ты начинаешь из далека и постепенно сближаешься, чтобы он тебя встретил уже дёрганый.

Она воткнула топор в колоду.

— Тот, кто думает, что тремя шагами можно выиграть бой, обычно умирает на втором шаге.

— Встань, — сказала она.

— Зачем?

— Затем, что ты сейчас всё понял головой.

Она вытащила топор из колоды и отложила в сторону, а вместо него взяла палку.

— Головой ты понимаешь неправильно. Головой у тебя получается «быстрее», а это не быстрее.

Я встал.

Мы работали на палках уже второй год, и обычно это выглядело честно: она била медленнее, чем могла, я успевал, иногда даже доставал её в ответ, и она это засчитывала.

Хельга вообще не из тех, кто врёт в свою пользу. Она била ровно на моём уровне, чуть выше, чтобы было куда тянуться.

— Как обычно? — спросил я.

— Нет, — сказала Хельга. — На этот раз я не сдерживаюсь. Один раз. Готов?

Я хотел ответить, что готов.

Я даже успел начать это думать.

Дальше было вот что: она была в трёх шагах, а потом моё правое запястье обожгло, палка вылетела из руки, и что-то ударило меня по внутренней стороне колена так, что нога сложилась. Я сел на землю.

Между происходящим не было какого-то промежутка. Не «сначала одно, потом другое», а всё и сразу, одним куском, как будто у времени в этом месте склеили края.

Хельга стояла надо мной, и палка у неё в руке была рядом с моей головой.

— Вставай, — сказала она.

Я встал. Запястье горело огнём, и красная полоса поперёк уже наливалась.

— Что ты увидел?

— Ничего, — честно ответил я.

— Вот.

Она кивнула, и в этом кивке не было ни капли торжества. Скорее облегчение.

— Запомни это, Стейн. Не «я не успел заметить». Не «она быстрее меня». А «я вообще не увидел». Это разные вещи, и разница тут огромна.

— В чём же?

— «Не успел заметить» значит, ты видел и не смог ни как среагировать. Значит, можно тренироваться и однажды получится.

Она отбросила палку.

— «Не видел» значит, тренируйся хоть двадцать, хоть тридцать лет, ничего не изменится. Между нами не разница в умении, Стейн. Между нами врата. Это не то, что можно догнать одними лишь упражнениями.

— И зачем ты тогда меня все эти четыре года гоняешь, если в этом нет смысла?

— Затем, что зверь не единственное, что бывает, — сказала Хельга. — Пьяный на причале. Чужой с южной лодки. Двое из соседнего клана, которые решили, что раз ты без отметины, значит, с тобой можно. Вот против этого всего ты стоишь. И стоишь неплохо.