Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 88 – Миф Базаров

— Внизу.

— Внизу… — веселья в голосе поубавилось, взгляд ушёл мимо меня, к зеву. — Мы спустились, когда лагерь нашли. До последней ступени дошли, кричали, но толку ноль, как в подушку орать. А дальше не рискнули, сам понимаешь, инструкция: объекты с порогом — вход только с техническим отделом. Вот и не совались.

Я обернулся вслед его взгляду. Поперёк зева, между двух вбитых кольев, провисала сигнальная лента с орденским клеймом, «проход воспрещён» через каждый метр. В проходе она лежала на земле, втоптанная, с отпечатком моей рифлёной подошвы. Мы прошли сквозь неё на выходе и не заметили: после подземелья день слепил, я смотрел в небо, а не под ноги.

— Вход вы опечатали, а мы распечатали, — я хлопнул Димку по плечу. — Не обессудь.

— Переживём, — отмахнулся Волков.

Соколов наконец подошёл и встал в нескольких шагах, на той дистанции, с какой удобно видеть всех троих разом. Плащ висел на локте. Он кивнул мне, отдельно кивнул Маше, и я скорее почувствовал, чем увидел, как напарница сдвинулась на полшага, так, чтобы между ней и стариком оказался мой локоть.

Дар я держал на самом дне, не кидал на него щуп. Ловить работу Соколова мне не по уровню, но я знал: он однозначно сканирует. Не по злобе, по привычке, всю площадь, всегда.

— С возвращением, Игорь, — голос тёплый, домашний, точно мы у него на веранде чай допиваем. — Семнадцать дней. И, судя по вашим лицам, для вас они прошли куда быстрее, чем для нас, — он перевёл взгляд на зев. — Что внизу?

Ответить я не успел. Со стороны просеки накатил моторный гул, и из-за гребня, переваливаясь на промоинах, один за другим выползли три микроавтобуса. Не те городские коробки, что развозят плащи по присутственным местам, это были буханки техотдела. Подвеска поднята, на бамперах лебёдки, на крышах груз под брезентом. Знакомая рука. Такую технику в ордене готовили под руководством только одного человека.

— А вот и наши, — Волков махнул колонне, — технари. Они, походу, решили сюда всем отделом наведаться.

Машины встали у края распадка. Из головной, распахнув дверь ещё на ходу, выбрался Паша: полевая куртка вместо прожжённого халата, очки с линзами сдвинуты на лоб. Следом посыпался народ без плащей, маги в рабочем, человек десять.

Паша увидел нас, помахал, но не подошёл сразу: сначала машины, потом люди — у него всегда так.

— Докладывай, что там было, — сказал Соколов, переведя на меня взгляд. — Он всё равно перебьёт, так пусть перебивает по делу.

Я и докладывал. Про то как нашли лагерь, как вычислили охрану и вступили в бой. Рассказывал не спеша, стараясь ничего не пропускать. Потом про провал. Вошли ночью, при работающем генераторе. Спуск, порог у последней ступени — гул за спиной срезает как ножом. Восьмигранный зал, на двух гранях письмена, те же, что на входном камне. Час сорок по моим часам от входа до выхода.

— Час сорок⁈ — перебил меня Паша, который уже стоял рядом, и очки переехали со лба на переносицу. — Час сорок на семнадцать суток… — губы у него зашевелились, — это ж сутки за шесть минут. Двести сорок с гаком к одному. Игорь, «Орск» — час к трём, и он третий, высший из описанных. А этому даже графы в реестре нет.

— Теперь будет, — улыбнулся Волков, ударив Пашку по плечу. — Ты введёшь.

— Дальше, — Соколов не дал разговору свернуть не туда.