Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 73 – Миф Базаров

Она кивнула, глянула вперёд, на бугры под выгоревшей травой.

— Хоть к вечеру по такому бездорожью доедем?

— Должны.

Соколов предлагал завтра утром, с подкреплением из местной полиции. Я отказался и теперь видел, что не зря.

На инквизиторском микроавтобусе точно бы не проехали, ведь он по сути что? Городская коробка, развозить плащи по присутственным местам. По такой дороге, а точнее, бездорожью, он не доехал бы даже досюда. Сел бы на брюхо.

Сюда если ехать, то только на внедорожной технике. Надеюсь, если что, Волков с Соколовым не сплохуют и возьмут именно её. Ну или землевика сюда надо.

Был бы тут Захар, мигом сделал бы узкую тропу для нас. Сразу вспомнилось, как тот легко поднимал из топи гать для нашего продвижения в «Орске».

Мы двинулись в путь и за час преодолели не больше шести километров. Лозу рвали колёсами, объезжали завалы бурелома, держали моторы на низах. По склонам тянулись промоины: дождь в этих местах редкий гость, но когда приходит, идёт стеной, и один ливень режет в глине борозду по колено.

Одна такая перерезала распадок поперёк — глубокая, с обрывистым ближним краем. Я повёл «Урал» вдоль неё, читая берег, где глина осыпалась, не съедешь, дальше круче, а вот у одинокого терновника склон сходил пологим языком, и на той стороне такой же, точно вода сама когда-то проложила брод.

Туда и взял.

Сзади рыкнул «Иж», качнулся и пошёл в ту же точку, к терновнику. Я не оборачивался, слышал по звуку: тот же спуск, без подсказки. Прочла берег так же.

М-да…

Бросил нить по фону Маши и не поймал ничего. Гладкая глухая пустота, нить ушла в неё и не вернулась. Как будто ожидал другого результата. Медальон ближнего круга её закрывал до донышка, даже пульс и дыхание не мог уловить.

В голову опять полезли мысли о доверии, но я отбросил. Решил, что доверяю, и точка.

На той стороне, у подножия глинистого ската, сочился из-под земли небольшой родничок. Остановились. Я ополоснул лицо, Маша размяла плечи, достала флягу и плоский свёрток — галеты, вяленое мясо. У меня в боковой сумке тоже лежала походная еда: пара банок консервов и сухари. Устроили перекус, заодно отдохнули.

Маша устроилась не вплотную, как сидела у костра на болоте, а поодаль, на отдельном камне. Между нами легло ровно то расстояние, на какое отодвигаются, когда есть о чём молчать. Я отметил это, как отмечаю всё, и придвигаться не стал.

Когда убирал провиант, рука случайно нащупала кожаный кисет в боковой сумке. Сжал его в кулаке, как это делал наставник. И почему-то сразу подумалось о Пономаренко, о рассказе Маши, как тот наводил справки про Захара и Анну.

Питерский трус, что теребит пуговицу на мундире, вдруг мало того что опять оказался у меня начальником, так ещё и полез выяснять про человека, которого Софья хвалила вполголоса, и про девчонку под охраной, какой удостаиваются единицы. На чьей стороне он играет, я так и не понял ни в Питере, ни тут. Но явно, что он не одиночка.

Ай… неважно. Он-то в Новогородске, а я тут, на полпути к цели.

Убрал кисет, застегнул сумку.

— Готова?

Маша кивнула, поправляя флягу на поясе.

— Тогда поехали.

Преодолели ещё десяток километров примерно за два часа. Солнце уже не так пекло, ещё часа четыре, и зайдёт.

Когда мы пересекли звериную тропу, я придержал «Урал».