Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 110 – Миф Базаров

— Иван Михайлович, а по ментальной защите. Тут пишут, что предел плотности зависит от уровня. А на практике ведь часто иначе?

— Голубчик, на практике сильнейшая ментальная защита в империи у инквизиции. Школа. Их с первого курса натаскивают держать голову закрытой, — Полунин, не отрываясь от карандаша, качнул им в нашу сторону. — Да вот, извольте: наши соседи напротив. Гляньте фоном, аккуратно. Источник прикрыт наглухо, фон ровный, гладкий, ни уровня не снять, ни предрасположенности. А ведь они ещё не гранд-мастера, которым характерна такая защита. Школа, юноша. Учитесь, как надо ходить по колониям.

Аспирант покосился на Марию и покраснел. Мария читала журнал об охоте и на фразу профессора даже бровью не повела, только страницу перевернула чуть позже, чем собиралась.

— Служба обязывает, — сказал я из-за газеты.

— И прекрасно, что обязывает, ведь благодаря вашей работе держится вся наша империя, — согласился Полунин и вернулся к конспектам.

А я сложил в копилку: старик приметил нас обоих ещё до всякого перехода. Смотрит фоном, походя, по сорокалетней привычке, как я сканирую людей в помещении.

К Павловску подъехали в начале пятого. Сам вокзал был очень необычен и, наверное, один такой на всю империю. Из окна было хорошо видно его здание: стеклянный купол, колонны, афишные тумбы, публика в шикарных нарядах, на открытой эстраде рассаживались музыканты.

— Павловский вокзал! — выдохнул кто-то из студентов. — По субботам опера, по средам балы.

— Тебе, Костик, на боевую практику. Отставить балы.

— Так я на обратном пути.

— На обратном пути ты будешь спать как убитый. Шестые сутки подряд.

— А кому он принадлежит-то? — спросил третий, укладывая на верхнюю полку чей-то упавший свёрток.

— Железным дорогам, кому ж ещё. Они и концерты устраивают, и оперу выписывают.

Я смотрел на купол, пока тот не ушёл из вида. Дорога и опера — казалось бы, не пришей кобыле хвост. А Пестов понимал, что строил, хотя наверняка его считали безумцем, когда он захотел соединить несоединимое. Это же был не просто вокзал, а место притяжения. Знать со всех колоний сама съезжалась к его перрону: балы, премьеры, летние сезоны. А где знать, там разговоры, сделки, сплетни, и все они стекались к хозяину дороги даром, по расписанию, круглый год. Умно. Настолько умно, что доверия к покойному князю у меня не прибавилось ни на грамм.

За Павловском спор о самолечении в глубине вагона выдохся, и к профессору подошли двое: один встал чуть позади и молчал, второй, рыжий, набрался духу за обоих.

— Иван Михайлович, а правда, что на этой практике можно открыть зоокинез? Говорят, в прошлом выпуске у Себастьянова…

— Зоокинез не открывают, голубчик, он сам открывается, — Полунин снял очки. — У одного мага жизни из трёх после перехода на четвёртый уровень владения источником. И это не поводок, как пишут в газетах, а мозг к мозгу: подминаете тварь под себя и держите, сколько сил хватит. Чем зверь крупнее и глупее, тем проще. Умного долго не удержите — сами оглупеете.

— А боевое применение?

— Оно для егерей и пограничных войск, — отрезал Полунин. — Но зоокинез можно использовать не только для боя, к примеру, вывозить пострадавших на крупной твари там, где машина не пройдёт. Остальное оставьте егерям.

К вечеру над дверью зажглось табло: «Портальный переход. Просьба оставаться на местах».