Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 80 – Миф Базаров

А началось всё накануне, перед ужином, когда у столовой сдвинули столы, чтобы отметить появление новых мотоциклов у охраны.

Прииск вечером не встал, он лишь немного сбавил ход работ. Самосвалы загнали на площадку ещё засветло, и карьер опустел, зато промывка и плавильня работают круглые сутки, под лампами. Ведь стоит только остудить печь, и потом придётся двое суток её раскочегаривать, такого здесь никто себе позволить не мог. Над крышей плавильни держалось зарево, подсвечивая дым снизу. Ночью такой прииск видно за десятки километров.

Обмывать сделку сели все: охотники, конторские, свободная смена. Во главе стола сидели Моисеев и главный приёмщик, Морозов устроился среди охотников и больше слушал. На столе финиковая и здешняя снедь, а посреди этого южного изобилия миска квашеной капусты. Оказалось, приёмщик без неё за стол не садится, и капусту ему возят с большой земли отдельным грузом, с каждым караваном.

Говорили про тварей. Упомянули и нашу зазывалу. Я послушал, как это выглядело со стороны, и со стороны выходило страшнее. Хотя порадовало другое: моей работы на дороге никто не заметил. Потом добрались до ящеров, за какими приехал знакомый мне сапожник.

— Ящер ловушку одну чует, — объяснял охотник напротив. — Потому роем две, одну — чтоб обошёл, вторую — куда обойдёт.

— А в прошлом году кто кого обошёл?

— Дык тот в полтора жеребца ростом был, не по нашей снасти зверь. Уволок ворот с треногой и ушёл. Сапожник потом неделю вздыхал: мол, чем зверь крупнее, тем шкура дороже. Только такую тварюгу заарканить — снасти не напасёшься.

Меня за этим столом держали за технаря, и вопросы мне доставались технарские. Приёмщик поинтересовался, зачем Иваныч задрал воздухозабор под самый бак, — спрашивал он лениво, а слушал внимательно.

— У земли песок висит гуще всего, — сказал я. — Поднял забор на полметра — и фильтр живёт втрое дольше. Только вытряхивать его всё равно надо, тут Иваныч прав.

— Во, — Гена ткнул вилкой в мою сторону. — Он меня понимает, поэтому и работаем вместе.

Приёмщик кивнул и больше меня не проверял.

Мага огня с фиолетовым контуром я узнал сразу: днём он вёл расплав по желобам голыми руками, и на правом предплечье сидело щупальце. Сейчас он расположился наискосок от меня и пил, не стесняясь, только разбавлял финиковую пополам с водой.

— А водяной ваш где? — спросил я его. — Тот, что воду в гору гонит.

— У себя ест. Некомпанейский. Его и не зовут.

Я вышел из-за стола проветриться и сделал круг мимо флигеля при конторе. Ближе тридцати шагов подойти не удалось: голый двор, свет из окон, у крыльца двое из охраны. Щуп сошёл с обоих, не зацепившись, явно амулеты не самодельные. У левого на поясе, рядом с кобурой, висела резиновая дубинка. Зачем дубинка человеку с кобурой, я не понял.

Водника я дождался, хотя торчать столько на виду у охраны — это верный способ запомниться. Отступил в тень, сделав вид, что ухожу. Через минуту маг вышел на крыльцо, стянул рубашку и ополоснулся у бочки. Щупальце на руке поднималось выше и уходило за плечо, к лопатке, а по левой спускалось такое же. Что там нарисовано на спине, я не разглядел, но в иерархии секты это уже выходило ого-го.

Теперь сомнений не осталось. Санька. Александр Жимин, внук Таисии Пестовой. Фамилию Пестовых нынче не носит никто, обе сестры взяли фамилии мужей. Варвара стала Снежной, её наследник — Захар. Таисия стала Жиминой, и один из её внуков был вот этот. По документам они с Захаром троюродные, но Захар из-за разницы в возрасте ошибочно называл его племянником, мальчишка младше на полтора десятка лет. Это был тот Санька, что возил его в пески смотреть три пирамиды.