Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 82 – Миф Базаров

План был прост. Возьму его разум жёстко, спрошу всё разом, а после сотру разговор и затяну края соседними воспоминаниями, как у работяги.

Оставалась метка. Точнее, её отсутствие. Пётр в своё время неделю ходил среди сектантов с нарисованной, и его приняли за адепта. Значит, на глаз рисунок от наколки отличить трудно. Днём у него на предплечье сидело щупальце, а к ночи чистая кожа. Ряженый при чужих погонах, для солидности перед работягами. С ряженого и спрос другой.

Так я решил. Плата за это решение пришла через четверть часа, и платил не я.

Он отошёл от желобов за штабель изложниц, в тень, остывать. Я шагнул следом, прижал верхний слой его сознания и продавил больше.

— Кто такой Жимин?

Пошло. Крыльцо конторы, бумага с печатью, глухая кабина.

— Что за ритуал?

Пошло. Ночь, круг людей, руки на плечах, голос нараспев.

— Где храмы?

Пошло тяжело, но пошло: дорога от промывки, солончак, три пирамиды в песках. Та же дорога, что у работяги. Сошлось.

— Кому вы подчиняетесь?

Он открыл рот.

И я запер ему горло раньше, чем сообразил, зачем.

Раз. Из-под ворота по шее пошли прожилки, тонкие и чёрные.

Два. На чистом предплечье проступило щупальце, всё разом, от кисти до локтя, и тут же налилось чернотой.

Три. Поплыло лицо, из-под гладкой кожи вышли ожоги и рваный шрам через бровь.

Четыре. Я подхватил его под руки.

Пять. Всё.

Метку он не смывал и не рисовал. Носил настоящую, а прятал тем же фокусом, каким прятал ожоги. Что это за фокус и где такому учат, спрашивать было уже некого.

Смена гремела за печью. Я донёс тело до загрузочной горловины и опустил вниз, в металл. Гул печи не изменился.

К столу я вернулся в начале первого. Мне налили, не спрашивая, и подвинули закуску. Гена так разошёлся, что начал рассказывать о будущих своих проектах, и те, кто в мотоциклах что-то понимал, сидели с открытыми ртами. Приёмщик поднял кружку:

— За сделку и за будущие сделки! — и все встали.

Морозов коротко глянул на меня поверх очков и отвернулся.

Я выпил. Хмелеть маг жизни может только с собственного разрешения.

Этой ночью я себе разрешил.

Морозов под конец застолья завязал. Хмель отозвал загодя, кровь чистится не мигом, и последние полчаса перед выездом он просидел за столом молча, наблюдая за пьяной гульбой. К машине старик вышел трезвым.

Выехали во втором часу ночи. Старые мотоциклы уже стояли в кузове — постарались ещё до застолья.

— Гена, это тебе зачем? — спросил я, залезая в кабину.

— В ангаре расскажу, — он подёргал верёвку, обругал узел и перетянул по-своему.

Прииск не спал, над плавильней держалось зарево, горели лампы, а от конторы через двор кого-то кликали по фамилии всё громче.

На выезде продержали. Охранник долго обходил грузовик, заглядывая в каждую щель, но потом махнул напарнику, и тот открыл шлагбаум.

— Своего ищем, — бросил он, не дожидаясь вопроса. — Проезжай.

— Найдётся, — зевнул Гена. — Налил, поди, лишнего да спит за штабелем. Проспится — сам выйдет.

Охранник кивнул.

Стоило только отъехать метров на пятьсот, как Морозов вполголоса спросил, не поворачивая головы:

— Из-за того, кого там ищут, переживать стоит?

— Нет.

Он не переспросил, я не стал объяснять.

— Ты обратно с нами, на «Печоре»? — Гена перегнулся через диван и высунулся в щель между сиденьями.