Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 59 – Миф Базаров

Но проверить всё равно стоит, потому что это моя работа — быть подозрительным.

И начать пришлось не с куртки и не с сапог, а с того, что первым бросилось в глаза. Совпавший контур принадлежал не просто пассажиру. Под ровным гладким фоном находился источник пятого уровня, полный до краёв, как у человека, который бережёт силу и не тратит её понапрасну.

Маг жизни.

Вот в этом-то и беда. Двадцать первая лекция в тетради Берёзова: «Защита ауры: техника шестого уровня для пятого». Тонкий слой поперёк верхнего, край прижимается к дыханию, чтобы двигаться вместе с грудной клеткой. В поезде я поставил его сам и понял: человек под таким слоем ровный и пустой, как коридор без мебели. Поставить его может только маг жизни, и не ниже пятого уровня.

Маг жизни с ровной аурой. Именно это я и увидел бы, если бы передо мной стоял человек под слоем Никодимова.

И именно это я увидел бы у любого аккуратного лекаря, привыкшего не светиться перед другими магами жизни.

Дальше пошла арифметика. Мне удалось продержаться двадцать минут, потом в затылке начало звенеть, и на это время ты сам себя оглушаешь. Возможно, если практиковаться годами, двадцать минут можно растянуть на часы. Но впереди у нас восемь часов.

Значит, если это слой, его снимают и ставят заново, и между постановками есть перерыв.

Остаётся наблюдать и читать. Если он нанесёт такой слой, то вскроется.

Дар своё сказал, и добавить ему больше нечего. Остаются глаза.

Я перешёл на подветренную сторону надстройки. Отсюда вся палуба и весь второй трюм были как на ладони. Я стоял вполоборота к незнакомцу и наблюдал.

Ему было лет сорок пять. Куртка добротная, в такой комфортно и в жару, и в небольшой мороз. Но вот что странно: ни единой нашивки, по которой можно было бы определить контору или артель. В кармане карандаш и записная книжка. Сумку он поставил не на палубу, а на брезент и, когда судно повело на волне, придерживал её коленом, не глядя, так придерживают вещь только те, кто много путешествует.

Может, сопровождающий при грузе? Вряд ли. Мужчина стоял у тюков Севрюгина во втором трюме, но за грузом не следил, иначе заметил бы, что крайний тюк выскочил из-под крепления и ходит по настилу. А в качку он будет болтаться по всей палубе.

Пассажир без груза — это само по себе редкость на каботажном судне.

И ещё сапоги. Короткие голенища, тусклая серая кожа с мелким, едва различимым чешуйчатым рисунком. Очень дорогая и качественная обувь, идеальный выбор для экстремальных условий. Такие стоят как новенький «Иж» с завода.

— Чего высматриваешь? — Гена подошёл ко мне сзади, дожёвывая пирог.

— Кто такой? У второго трюма, в сером.

— А, этот. Кулагин, из «Точки». Сапожники, торговый дом. Он «Печору» на обратный рейс зафрахтовал, целиком, второй год подряд, я туда с товаром, он обратно.

Я приподнял бровь.

— Купец он. В прошлом году всё хотел с ним в картишки перекинуться на обратном пути, а он ни в какую.

Купец. Я снял его ещё раз, вполсилы, с двадцати шагов. Ничего нового: тот же ровный рисунок без единой зазубрины и тот же полный источник.

Но был и другой способ, и через час я решил его опробовать. Повод для разговора нашёлся сам собой: незакреплённый тюк начал ёрзать и биться о соседние, а мужчина как раз смотрел туда.

— Ваши?