Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 25 – Миф Базаров

— Разбирайтесь пока, — Филипенко поднялся с кресла, — а я к дежурному, отдам распоряжение снять посты. Как вернусь, доложите, до чего договорились.

У двери он обернулся и посмотрел на нас по очереди, на Пономаренко чуть дольше:

— И вот ещё что. Счёты друг с другом отложите в долгий ящик. Начнёте грызню — полетите оба, мне сейчас проще списать двоих, чем терпеть разборки. Но мне вас терять не с руки.

Пономаренко под этим взглядом вжался в стул как школьник. Дверь закрылась.

Мы сидели по разные стороны стола и молчали. Первым заговорил мой бывший начальник, но не так, как я ожидал.

— Прежде чем начнём, об условиях. Запросы ко мне подавайте письменно. Устная просьба — это не документ: её нельзя точно исполнить и нельзя предъявить, если что-то пойдёт не так.

— А если ваша бумага попадёт не туда?

— А куда она денется из моего сейфа? — он осёкся, и рука опять потянулась к пуговице. Кажется, впервые прислушался к моей логике. Он кривился с полминуты. — Хорошо. Я приму от вас устные запросы. Это против всех моих правил, имейте это в виду. Но я понимаю, в чём смысл.

— Тогда слушайте вводную и всё поймёте.

Я рассказал ему коротко, без лишних подробностей: утро в старом имении, рота разведчиков, подчиняющаяся чужой воле, заранее уничтоженные машины, крепость у телепорта, люди в инквизиторских плащах со стороны мёртвого города, чистый журнал.

Новый напарник слушал, не перебивая, только однажды остановил меня и заставил уточнить время выхода разведгруппы по журналу.

— Теперь вы. Что у вас уже есть? И не говорите «ничего» — у вас манжеты в чернилах не один день.

Магистр посмотрел на свои манжеты, потом на меня, и в его взгляде впервые за всё время нашего знкомства не было ни подобострастия, ни яда.

— Переходы за внешнее кольцо — моя зона ответственности, — начал разъяснить Пономаренко. — «Точка», «Павловск», «Ярцево», «Новоархангельск» — это кольца с нулевого по третье, внешнее. Всё, что уходит дальше, в четвёртое кольцо, проходит ещё через стационарные телепорты, а отчёты по этим переходам идут ко мне, в мой отдел. Я собираю статистику меньше месяца. Чтобы увидеть аномальный переход, нужно сначала понять, как выглядит нормальный: какой поток людей в сутки, тоннаж груза и его анализ. Я накапливаю статистику. Но вот по «Новоархангельску» у меня данные уже есть.

Он полез в папку и выудил из неё лист.

— Запросили после нашего вчерашнего разговора?

Пономаренко недовольно поморщился, и это было показательнее ответа. Поэтому я перешёл к делу:

— А что уже сейчас не сходится?

— Форма, — он ткнул пальцем в лист. — У меня, конечно, не оригиналы, а копии, которые узлы подают наверх. Но и тут всё хорошо видно, вот смотрите. Живая ведомость всегда рваная: помарки, переносы, росписи поверх. В копиях это обязаны указывать тоже. В данных по «Новоархангельску» за ваши сутки очень мало правок, а в утренние и вечерние часы совсем нет. Что странно само по себе, но с этим можно работать.

— Фамилии.

— Через неделю. Я дам список тех людей в ордене, которые могли быть там в это время.

Мужчина говорил всё это ровным канцелярским голосом, каким зачитывают протокол, и от этого голоса у меня по спине побежали мурашки. Вчера я поднимался мимо него по лестнице и записал чернильные манжеты в приметы крысы, что работает на секту и отсиживается в тепле, пока орден сжигает ноги в поле. А чернила оказались следом работы, которая, возможно, сузит сектор поиска Осьминога.