Книга Клятвы и руины, страница 97 – Хелен Шойерер

Уайлдер усмехнулся.

— И это говорит мой самопровозглашенный друг.

— Хочешь сказать, что я тебе не друг, Боевой Меч?

Он разразился глубоким смехом.

— Я бы сказал, что ты, пожалуй, мой лучший друг, ученица.

— Звучит печально, – произнесла Тея, но все же в груди ее разлилось тепло.

— Мне вполне хватает и одного, – криво улыбнувшись, ответил он.

Тея покраснела и указала на карты:

— Следующий раунд.

Они снова разыграли карты, и на этот раз выиграла Тея. Она победно заликовала.

— Какая ты скромная, – усмехнулся Уайлдер.

— Трудно быть скромным, когда ты лучший, – съязвила она.

Он рассмеялся, и Тея подумала, что лучше звука в мире не существует. Она откинулась назад и оперлась на ладони, задумавшись над вопросом. Тея много чего не знала о Боевом Мече, но сапфировое украшение, что она увидела у него дома, не выходило у нее из головы. Щеки снова покрыл румянец, и она мысленно отругала себя за свою глупость.

— У тебя…

— «У меня» – что?

Волнение уже захватило Тею.

— У тебя было много женщин?

Брови Уайлдера взметнулись вверх.

— Ты правда хочешь узнать именно это?

— Я…

— Спроси то, что хочешь узнать на самом деле, Тея.

От того, как он произнес ее имя, пальцы ног девушки невольно поджались. Сапфир все еще сверкал в ее сознании.

— С кем ты был до меня? – Она сглотнула, думая, готова ли узнать ответ на следующий вопрос. – И после?

Взгляд Уайлдера потемнел, он положил свои карты на землю рубашкой вверх.

— С тех пор, как я встретил тебя, у меня больше никого не было. Никого в те три недели после того, что произошло в Кровавых лесах, – с трепетом произнес он. – И я не хотел.

Тея прерывисто выдохнула, только сейчас осознав, как быстро стучит ее сердце.

— А до меня?

Уайлдер вздохнул.

— Это было очень давно.

Тея молча наблюдала за тем, как Боевой Меч откинул волосы с лица. Он снова встретился с ней взглядом.

— Ее звали Эдриенн. Она… Очень мне нравилась. Она была добра ко мне.

Сердце Теи сжалось.

— Ты этого заслуживаешь, – вдруг произнесла она. – Кого-то, кто будет к тебе добр.

Он грустно ей улыбнулся.

— Думаешь?

Оба забыли про карты.

— Я бы не стала так говорить, если бы так не думала. Когда вы расстались?

Уайлдер молчал, казалось, он раздумывал, рассказывать ей или нет.

Это случилось недавно, и ему все еще больно? Будет ли больно ей, если она узнает?

— Мы договорились о честности, – напомнила Тея.

Он вздохнул.

— Шесть лет назад. Около того.

Тея опешила.

— Шесть лет? – выпалила она. – Ты не… У тебя не… Шесть лет?

— Приму твое удивление за комплимент, ученица, – съязвил Уайлдер.

— Но…

— Ты уже задала свой вопрос. Даже несколько. И, если перестать делать вид, что нас очень интересует игра, я бы хотел задать тебе те же вопросы.

Взгляд серебристых глаз, в которых мерцало пламя огня, стал напряженным.

Тея вздохнула.

— После тебя у меня никого не было… – медленно ответила она.

В течение тех трех недель после того, как они переспали, она думала только о нем. Конечно, она злилась, и ей было больно, но только он занимал ее мысли.

— А до?

— Никого особенного. Мне было на них все равно, – ответ прозвучал грубо, зато честно.

— А что было с учеником Мастера Конюшен?

Не поняв, почему он спрашивает об Эвандере, Тея нахмурилась. А потом вспомнила короткую встречу с ним в конюшне и то, как он убежал, увидев в дверях грубого Боевого Меча.