Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 86 – Наньпай Саньшу

Тем временем трупоеды опять со стрекотом поползли к нам. У меня больше не было никакого желания продолжать обыскивать мертвеца. Видя, что он одет в камуфляж, я отдал ему честь, и мы продолжили подъем. Толстяк очень резво карабкался наверх, мы были уже совсем недалеко от трещины в потолке, так что в два счета оказались на поверхности.

Когда мы выбрались и посмотрели вниз, то убедились, что жуки не собирались прекращать погоню и вот-вот должны были хлынуть наружу вслед за нами.

— Не время отдыхать! – заорал Толстяк. – Бежим!

Я так много времени провел под землей, что совсем разучился ориентироваться на открытом пространстве и не знал, в какую сторону мчаться.

Откуда-то из кустов спереди внезапно выбежал человек с чем-то увесистым в руках. Я узнал третьего дядю и очень обрадовался, а тот, едва заметив меня, сразу закричал:

— Быстрее беги за канистрой и поливай все вокруг бензином!

Я побежал за кусты, из которых показался дядя, и обнаружил, что трещину от места, где мы вошли в гробницу, отделял лишь низенький утес меньше десяти метров в длину, и все наше снаряжение лежало прямо здесь, поблизости. Стоило мне увидеть канистры с бензином, как в душе тут же вспыхнуло яростное пламя, и я подумал: ну что, сволочи, сейчас вы у меня попляшете!

К моменту, как мы с Толстяком схватили по канистре и примчались обратно, трупоеды почти выползли на поверхность. Но и третий дядя успел опорожнить свою тару и бросил в трещину горящую зажигалку. Пламя вспыхнуло за секунду. В ноздри ударил запах гари, и зеленую волну жуков в один миг слизнуло огнем.

Благодаря налитому вокруг трещины бензину между нами и насекомыми образовалась настоящая огненная стена. Мы глядели, как они, жалобно стрекоча, заживо сгорают в пламени, и наши сердца наполнялись блаженством.

Мы начали подливать бензин в огонь, влили туда и вторую канистру, и третью. Вырывавшиеся из трещины языки пламени достигали высоты в два человеческих роста, а волна жара была такой мощной, что мне опалило брови.

Отступив на пару шагов, я взглянул на жетон в руке. На нем было выбито имя «Джеймс» – судя по всему, так звали мужчину, чей труп мы обнаружили в дупле. Я протер жетон и сунул в карман, про себя пообещав тому парню: как будет возможность, я обязательно отыщу твою семью и отдам им жетон, а пока спи спокойно.

Обливающийся потом от жара пламени Толстяк спросил третьего дядю:

— А где остальные двое?

Дядя указал куда-то себе за спину и ответил:

— Паньцзы чувствует себя скверно – видимо, у него поднялась температура. А Братца я не видел, думал, он с вами.

Я посмотрел на Толстяка. Тот вздохнул:

— После взрыва я его не видел. Боюсь, на благополучный исход надеяться не стоит.

— Нет, – покачал головой дядя, – этот парень всегда появляется из ниоткуда и так же легко исчезает без следа. Кроме того, на дерево он поднялся первым и все это время карабкался где-то над нами. Даже если его и отшвырнуло взрывной волной, думаю, он подлетел вверх и сразу выбрался.

Взглянув на лицо дяди, я понял, что в душе он не так уж уверен в собственных словах. Как бы силен и ловок Молчун ни был, во время взрыва мы все находились в равных условиях, и, если ударная волна столкнула его с дерева, это означало неминуемый конец.

Мы какое-то время обшаривали окрестности, но поиски не принесли результатов: никаких следов присутствия Молчуна. Третий дядя тяжело вздохнул, а потом повернулся ко мне и горько усмехнулся.