Книга Холмс. Гарольд Холмс, страница 72 – Miledit

— Картина, — заключил Гарольд, — у него украли картину.

— В точку, — кивнул Шерлок. — «Река Черч-стрит в сумерках» работы Альфреда Маннерса**. Пять лет назад она была похищена из частной коллекции в Бакингемшире вместе с парой менее значимых работ. Для истинного коллекционера, каковым, несомненно, был Эдванс, обладать таким трофеем — вопрос престижа. Признать, что ее украли у него, — значит признать, что он владел похищенным шедевром.

Майкрофт с интересом воззрился на брата.

— И ты сразу понял, что это был подлинник?

— Не сразу, но я заметил еще кое-что. Система видеонаблюдения. В доме были установлены скрытые камеры. Дорогая, почти незаметная система. Зачем она нужна, если у человека, по его словам «нет ничего ценного», а все картины — всего лишь копии? Когда я спросил Эдванса, не проверял ли он записи в ночь предполагаемого ограбления, он побледнел и сказал, что система «как раз тогда глючила, ничего не записала». Слишком удобно. И слишком глупо. Я предположил, что записи есть. И он боится, что на них будет видно, что именно украли.

— А как ты узнал про Маннерса? — спросил Гарольд.

— Подписи на других картинах. Стилистическая школа одна и та же. Кроме того, сам Энтони говорил, что в основном коллекционирует репродукции именно этого художника. После того, как мы покинули Эдванса, оставалось только быстро все перепроверить. Поиск информации по кражам произведений искусства за последнее десятилетие с учетом стилистических предпочтений хозяина дал единственное правдоподобное совпадение.

— А потом ты заставил тупого инспектора получить ордер на просмотр записи с камер, — догадался Гарольд.

— Нет, потом я заставил тупого инспектора все-таки уточнить у Анджело, что же он украл. Потому как, оказывается, его об этом вовсе не спрашивали. И вот сюрприз: украл он именно картину. В ту ночь он, в общем-то, не планировал совершать никаких краж: просто поссорился со старыми знакомыми, потом напился, поехал кататься по городу и внезапно решил тряхнуть стариной. Вломился в первый попавшийся дом, нашел самую дорогую на вид вещь и унес. Не зная, конечно, что крадет уже краденое. В общем, картина нашлась в тайнике Анджело, и это, безусловно, оригинал.

— Так, может, этот Анджело свистнул ее из частной коллекции в Бакингемшире пять лет назад? — поинтересовался Майкрофт, играя роль адвоката дьявола.

— Не может. Пять лет назад Анджело как раз отбывал свой предыдущий срок. Кроме того, Джонс, осознавший, что у него есть шанс засветиться в телевизоре и «вернуть» похищенный шедевр, очень быстро преодолел все бюрократические препоны, выбил все необходимые ордера, и через несколько часов мы уже любовались на записи с внутренних камер видеонаблюдения. Эдванс быстро смекнул, что ему теперь светит и пошел на сделку со следствием.

— А убийство? — спросил Гарольд.

— А убийство, как это часто бывает, оказалось вообще не связано с нашей историей. Но это уже мне неинтересно — пусть с бытовыми случаями разбирается полиция. Джонс, разумеется, теперь будет месяц рассказывать повсюду, как его блестящая работа помогла вернуть национальное достояние. Хотя все, что он сделал, — это помешал мне закончить допрос в первые десять минут.

— И все? — мальчик выглядел немного разочарованным. — Это же было так просто.