Книга Холмс. Гарольд Холмс, страница 42 – Miledit

Он театрально взмахнул руками, будто предлагая себя в качестве объекта.

— Вот я. Ваш профессор. Ваша загадка. Что же могут рассказать вам ваши наблюдения, мистер Холмс?

Гарольд кивнул, сделал шаг назад, внимательно оглядывая профессора с ног до головы.

— Хорошо. Как пожелаете. Начнем с очевидного, чтобы проверить точность наблюдений. Вы — левша, но сознательно тренировались пользоваться правой рукой для выполнения повседневных задач, вероятно, в детском и подростковом возрасте. Зачем? Возможно, чтобы не выделяться в определенной среде, где леворукость считалась плохой привычкой. с которой следует бороться. Сейчас вы пишете и берете предметы правой, но когда думаете, что за вами не наблюдают, перо самопроизвольно перекладываете в левую. Это видно по микроскопическим чернильным пятнам на указательном пальце левой руки.

Северус Снейп хмыкнул, иронично вздернув бровь.

— Возможно, — заметил он. — И что вам дает это ваше наблюдение? К чему оно?

— О, это элементарно. Отсюда можно сделать целый ряд выводов. Во-первых, сейчас вы, по сути, амбидекстр. Очень неудобный противник. Хотя тут есть кое-какие тонкости и проблемы, вызванные переучиванием, но, думаю, вы о них знаете и так. Во-вторых, вы не чистокровный волшебник. В Магической Британии никто не пытается заставить левшей писать правой рукой, так поступают только в ряде маггловских школ. Но вы и не магглорожденный. Вы — полукровка. Это видно по сочетанию безупречного, почти аристократичного владения магическими нормами с едва уловимыми, но стойкими привычками из маггловского детства. Вы выросли между двух миров и ни в одном не чувствовали себя полностью своим. Вероятно, ваша мать была магглой, а отец — волшебником. И он пил. Не эпизодически, а хронически. Судя по тому, как вы инстинктивно отстраняетесь, когда от кого-то пахнет дешевым джином или виски, и как ваше лицо на долю секунды кривится (видел я как-то раз, как вы наткнулись на мистера Филча, который позволил себе принять лишнего) — это рефлекс, выработанный в детстве. Вы курите, но не трубку или сигары, а обычные маггловские сигареты. Следы никотина на указательном и среднем пальцах левой руки, легкая желтизна. И вы тщательно это скрываете — пачка спрятана во внутреннем потайном кармане, который слегка оттопырен. Вы курите в одиночестве, в строго отведенном месте, где вас никто не увидит. Пока все верно?

— Магглом был мой отец, а не мать, — мрачно поправил Снейп.

— О! Отлично, тогда это многое объясняет. Продолжим. Вы были жертвой систематической травли в школьные годы. Скорее всего, со стороны студентов, олицетворявших те качества, которые вы презираете сейчас — популярность, бравада и прочее по списку. Вряд ли вас принял и защищал собственный факультет из-за статуса крови, — про то, что вы были слизеринцем, даже говорить как-то неловко, настолько это очевидно: декан факультета Слизерин не может быть сам с другого факультета, это прописано в уставе, — значит, по традиции, вам довелось схлестнуться с толпой доблестных гриффиндорцев в одиночку. Отсюда ваша патологическая неприязнь к Гриффиндору. Вы не просто их не любите — вы мстите призракам своего прошлого. Ваш садизм на уроках — это не педагогический метод, это своеобразная месть. Вы используете сарказм и унижение как инструмент дистанцирования и поддержания иерархии. Классический признак глубокой неуверенности, уходящей корнями в юность.