Книга Холмс. Гарольд Холмс, страница 11 – Miledit

— Это не головоломка, Майкрофт, это канцелярская работа! — язвительно протянул Шерлок в трубку. — Не вижу ни одной причины заниматься этой ерундой. Мне нужна пища для ума, а не статистика для какого-нибудь чиновника. Мой мозг — это мой личный инструмент, а не государственный. И он заржавеет от такой скуки.

Младший Холмс положил трубку и весь вечер провел в бесплодных попытках занять себя — бессвязная игра на скрипке, перечитывание запыленных монографий, в которых он не нашел ничего нового. Скука. Она давила. Ее можно было почти услышать — глухое, липкое эхо в черепе. Мир вокруг, по мнению Шерлока, состоял из людей, которые вдыхают кислород впустую. Он сел у окна, уставившись в серую улицу. Хэллоуин. Люди где-то пьют, веселятся, разжигают костры, наряжаются черт знает во что…

Остаток ночи Шерлок провел, пытаясь заставить себя уснуть, но мозг, лишенный топлива в виде интересной задачи, отказывался отключаться, гоняя по кругу части химических формул и раздражающие обрывки разговора с братом. Забылся коротким сном он лишь тогда, когда стрелка часов приближалась к четырем, в состоянии, близком к отчаянию. Его последней мыслью было: «Если завтра будет так же, я, пожалуй, соглашусь на предложение Майкрофта».

Короткий и беспокойный сон Холмса прервал варварский грохот. Не просто стук в дверь, а прямо-таки удар. Глухой, мощный, сотрясший, казалось, весь дом. Один, второй, третий. Древесина треснула. Шерлок мгновенно пришел в сознание, адреналин выжег остатки сна. В дверь колотили с такой силой, что любой нормальный человек решил бы: пожар, землетрясение или кто-то пришел выбивать долги.

Долгов у Холмса пока не было, никаких катаклизмов тоже не наблюдалось, а потому он раздраженно вскочил, на ходу накинул халат и спустился вниз.

— Кто бы ты ни был, ты совершаешь ошибку, — пробормотал он.

К тому моменту, как Шерлок распахнул дверь, визитера на крыльце уже не наблюдалось. Окинув быстрым взглядом дверное полотно, Холмс моментально прикинул:

«Мужчина. Правша. Рост… хм… чертовски огромный, судя по углу и силе удара. Вес более двадцати стоунов. Невероятная физическая мощь. Грубый, неотесанный, не знакомый с социальными условностями — использовал кулак вместо дверного звонка. В состоянии сильного эмоционального возбуждения или спешки. А вот, видимо, и ее причина…»

На каменных ступенях крыльца обнаружился сверток. Сверток, в котором кто-то шевельнулся.

Шерлок замер. Потом, не произнеся ни слова, присел и аккуратно развернул одеяло. Это было интересно.

Ребенок. Мальчик, примерно полтора года. Не плакал, а смотрел на него широко раскрытыми, неестественно яркими изумрудными глазами.

«Высокий порог стресса. Или состояние ступора. Нет, взгляд ясный, осознанный. Просто… любопытный».

На лбу — странная полузажившая рана, почти идеальной формы молнии, но судя по спокойствию ребенка совершенно не причиняет ему дискомфорта. Или же у него просто заоблачно высокий болевой порог.

В складках одеяла обнаружилась записка:

«ЭТО ВАШ РОДИСТВЕНИК ГАРРИ».

Шерлок усмехнулся.

— Превосходно. Родиственик. Идиотизм в чистом виде.

Холмс подхватил ребенка, закрыл дверь и отнес его на кухонный стол. Через пять минут на столе также лежали: увеличительное стекло, пинцет, два флакона с реагентами и блокнот. Мальчик, к счастью, не плакал — лишь продолжал наблюдать за ним с выражением удивленного спокойствия.