Книга Тени яблоневой аллеи, страница 72 – Дарья Калинина

К магазину «Малахитовая шкатулка» подруги ходили не так часто, как к «Терему-Теремку». Возле «Шкатулки» они появлялись только в те дни, когда рядом с магазином разворачивалась палаточная торговля местных фермеров. Сегодня был именно такой день, и возле магазина давно уже кипела оживленная торговля. Народу было так много, что ступить негде. И все же Оленьке показалось, что с их появлением покупатели как-то потеряли интерес к рыбе хоть холодного, хоть горячего копчения, а также к фермерской сметане и сливкам, а стали подозрительно коситься в сторону их троих и даже вроде как сторониться, уступая подругам дорогу.

— Почем у вас окуни сегодня? – спросила Светлана у знакомого ей продавца.

Оленька с Катюшей замешкались, разглядывая товар у других, и потому продавец их не видел. Он проворно завернул несколько жирных окушков и сказал Светлане:

— Для вас отдам этих красавцев всего по сотне за кило.

— А что так дешево? Всегда триста были. Они лежалые?

— Самая свежайшая рыба. Еще ночью плавала в Ладоге.

— Тогда в чем дело? Почему такая большая скидка? И почему именно мне?

— Боюсь, как бы ваша подруга не накинулась на меня, – признался продавец. – Говорят, что она уже среди бела дня на людей кидается. Она же ведь у вас такая, чуть что не по ней, сразу человека камнем по голове.

У Оленьки, услышавшей слова продавца, отвисла челюсть. Разговор явно шел о ней. Но с чего вдруг у нее возникла такая отвязная репутация? Прикрывшись широкими полями своей шляпы, она решила подождать и послушать продолжение. И оно последовало незамедлительно.

— Мне тут рассказали другие покупатели, что она у вас совсем распоясалась. Вроде как одну женщину она даже зарезала. И ничего с ней поделать нельзя, потому что водит дружбу с вашим следователем. Он все ее делишки прикрывает. Другую бы давно уже в каталажку упекли, а ваша подруга разгуливает на свободе, словно бы ничего и не случилось. И все так же на людей кидается. Пока что на женщинах отыгрывается, но возможно, скоро и на мужчин перейдет. А у меня семья, я не хочу рисковать здоровьем или даже жизнью.

— Оленька ни на кого не нападала! Все это нелепые слухи!

— Мне-то можете не объяснять. И я ее ничуть не осуждаю. Все понимаю. У меня самого тетка была с приветом. Чуть что, с кулаками на людей кидалась. Но мы поискали и нашли ей психиатра, он ей хорошее лекарство прописал. С тех пор она таблеточки пьет и тихая-тихая сделалась. Могу и для вашей подруги контакт того доктора разыскать. Она же не виновата, в самом-то деле, больной человек сам не понимает, что делает.

— Оленька не больная! И не кидается она ни на кого!

Неизвестно, чем бы закончилась эта сцена, вполне вероятно, что Светлане с ее обычным напором удалось бы переломить мнение продавца, а заодно и всех тех, кто с любопытством прислушивался к их разговору. Но все испортила сама Оленька. Услышав, в чем ее, оказывается, обвиняют, и сообразив, какие слухи ходят про нее по поселку, она так расстроилась, что у нее застучало сердце и закружилась голова.

Она и с утра-то неважнецки себя чувствовала, а тут ей стало совсем плохо. Она почувствовала головокружение, пошатнулась и, чтобы удержать равновесие, ухватилась за первую попавшуюся опору. К ее огорчению и еще большему отчаянию, видимость была ограничена полями шляпы, и Оленька не поняла, что уцепилась она рукой за один из четырех столбиков, поддерживающих прилавок продавца рыбы.