Книга Смертельные ловушки, страница 108 – Кэй Клевер Стрэхен

— Лилии? – переспросил мистер Лаки.

— Причем тут цветы? – вставил мистер Фисби.

— Насколько я знаю, ничего. С самого начала она заметила и тот букет, который мистер Вирнег принес мне в понедельник, и тот, что вы прислали мне во вторник. Ей стало интересно, почему одни цветы были чистыми, а другие – с пятнами. Я рассказала ей то, о чем знала от Папули – что в то утро вода была грязной. Мистер Фисби, помните, как вы поливали цветы после дождя? Удовлетворило ли ее это? Нет. Она не стала оспаривать слова Папули, но завернула цветы и унесла их с собой. Я подумала, что они могут быть уликой или чем-то таким, но не смогла выудить из нее ни слова. После чего она отправляется осмотреть шланг, ничего мне об этом не говоря. Её видела Ив. Ив показалось это странным. Я предположила, что она могла подумать, будто Вирнеги выпили грязной воды и отравились – что-то вроде той истории с цыплятами и солью. Но когда я спросила ее об этом, она ответила: «Нет, не совсем», – но свою мысль не продолжила. В ней есть склонность к интригам. Я такое в людях не люблю, особенно если нанимаю их, чтобы получить помощь. Да и все, что я ни делаю, ей не нравится.

— Уволь ее, – выпалил мистер Лаки. – С чего это ты должна что-то делать для женщины ее класса?

— Полагаю, с ее классом все в порядке. У нее два или три высших образования и так далее. Я собиралась рассказать, как в самом начале она заявила, что настоять на расследовании – очень мудро и здравомысляще с моей стороны.

— Всего лишь лесть, – проворчал мистер Лаки.

— Я тоже так подумала, – вздохнула Фелисия. – Поначалу она собиралась работать вместе со мной. У нее было подозрение (мне кажется, что оно у нее было), что Джералд что-то скрывает. Она предложила мне тактично расспросить его. Ну, я вспомнила ту историю – про девушку, которая ранила себя, а затем перестреляла всю семью. И я подумала, что если Джералд решит, будто мы подозреваем его, то он чистосердечно докажет свою невиновность, рассказав все напрямую. Конечно, я действовала ради его собственного блага. Но оказалось, что я все сделала неправильно. С того времени леди-аналитик превратилась в закрытую книгу. Во всем, кроме мотивов. Она думает только о мотивах. Она хотела, чтобы я расспрашивала Эймоса, Роду и прочих. Сначала я так и делала, но вскоре перестала, прямо объяснив ей почему. «Нанимая вас, я велела не обращать внимания на Декстеров», – сказала я. Но она ответила, что я не могла говорить об этом всерьез, ведь невозможно отбросить их. А я сказала, что в таком случае нам нужно бросить всю затею. Ведь я наняла ее из-за страха за наши жизни, и я почти уверена, что преступление совершено хоть телефонистом, хоть секретным агентом, хоть кем еще. Но Декстеры и мухи не обидят, сказала я. Так что я предложила, что нам лучше расторгнуть договор. Конечно, я бы заплатила ей.

— Ага, – одобрил мистер Лаки. – И что, это решило вопрос?

— Ни капли. Она сказала, что, конечно, если мне хочется помешать правосудию, то я могу уволить ее с поста медсестры, но для проведения лабораторных анализов и прочего она уже начала сотрудничать с властями, и ни она, ни они не собираются бросать дело.

— Мамуля, – возмутился мистер Лаки, – как вышло, что ты втянула нас в такую передрягу, и при этом не сказала мне ни слова об этом? Теперь нам срочно нужно что-то делать. Принять меры.